Дэниел бывал на ее месте и знал, каково это – скрываться от преследования.
Он зажег лампу, потом другую: им обоим был необходим свет.
Энн неловко переминалась с ноги на ногу у окна, потирая запястья, и впервые за вечер Дэниел смог рассмотреть ее как следует. Он видел, что девушка растрепана и напугана, но испытывал такое облегчение от того, что она нашлась, что не придал этому значения. Подобранные с одной стороны волосы на другой стороне свисали спутанными прядями, пуговица на пальто отсутствовала, на щеке – свежий кровоподтек, при виде которого Дэниел пришел в ужас.
– Энн, – старательно подбирая слова, чтобы не обидеть, начал он, – сегодня… тот, кто это сделал…
Дэниел не мог заставить себя произнести эти слова, они застряли в горле, источая привкус кислоты и гнева.
– Нет, – ответила Энн, стараясь держаться с достоинством и спокойствием. – Хотел, но я сумела его ударить и убежать. – Энн отвела взгляд и зажмурилась в попытке прогнать воспоминания.
– Не надо, все потом! – поспешно перебил ее Дэниел, но Энн покачала головой, и в ее глазах вспыхнула решимость, с которой он не осмелился спорить.
– Я хочу рассказать тебе все.
– Позже, – мягко возразил Дэниел, – после того как примешь ванну.
– Нет, ты должен меня выслушать. Я пробыла на улице несколько часов и вот-вот лишусь сил.
– Энн, тебе не нужны силы, чтобы…
– Меня зовут Аннелиза Шоукросс, и я хотела бы стать твоей любовницей!
Пока Дэниел ошеломленно смотрел на нее, не в силах поверить собственным ушам, она добавила:
– Если ты меня примешь.
Почти час спустя он стоял у окна и ждал, пока Энн выйдет из ванны. Она не хотела, чтобы кто-нибудь узнал о ее присутствии в доме, поэтому пришлось спрятать ее в гардеробной, пока лакеи наполняли ванну горячей водой. И вот теперь она все еще лежала в воде, ожидая, когда ее тело избавится от холода и страха.
Энн попыталась поговорить с ним после того, как сделала свое заявление, но он был не в состоянии слушать, потому что она предложила себя так, словно окончательно утратила всякую надежду.
Но Дэниел не мог себе такого даже представить.
Он услышал, как открылась дверь ванной комнаты и, когда обернулся, увидел ее – чистую, свежую, с тщательно расчесанными влажными волосами, переброшенными через плечо. Она не стала заплетать их в косу, а просто скрутила в жгут.