Погашено кровью

Подполковник Ефимов будет выжигать сорняки общества каленым железом. Так и пиши!

Капитан решил, что операцией командует сумасшедший, но тут же вспомнил, что подразделение ГАИ направлено в распоряжение этого психа согласно директиве из министерства.

– Здорово, Григорий Михалыч! Но для начала надо бы взять преступника, а лозунг мы потом придумаем, – развеселился репортер.

– Вот он! – рявкнул Ефимов.

Все повернули головы влево. Майор-сержант махнул жезлом, и белая «шестерка», включив поворотник, начала прижиматься к обочине.

– Ну вот и порядок! Готовь аппаратуру Операцию начну я сам."

"Капитан, подстрахуешь меня. Когда гаденыш сядет на переднее сиденье и отдаст документы, тут я и нарисуюсь.

– Он вооружен? – с опаской спросил репортер.

– За нас ему не платят. Такие избавляются от оружия на месте преступления. Возьмем его, как щенка.

Ефимов вышел из машины и кивнул оперативнику в штатском, чтобы тот подсел к капитану.

Через несколько минут место рядом с водителем занял невзрачный мужичок лет сорока в серой куртке, с худым лицом и бесцветными глазами.

Один раз увидел, и не вспомнишь никогда. Таких тысячи и тысячи. Внезапно преступник оглянулся назад, и в одну долю секунды он прозрел. Дверца распахнулась. Ефимов успел сбросить куртку на землю и в мундире подполковника вцепился преступнику в горло. Капитан накинул наручник на левое запястье убийцы и пытался удержать его руку. Яркие вспышки слепили Ефимова, и он крыл семиэтажным матом всех и вся! В две минуты операция была завершена. Убийца был повержен и сломлен.

– Осмотреть округу! – приказал подполковник подоспевшим оперативникам.

Этот приказ надо было отдать до начала операции. Теперь он не имел никакого значения. Контролер видел все, что произошло, и, вернувшись к машине, тут же уехал. Он допустил непростительную промашку, но злился не на себя, а на руководство. Его обязаны были предупредить о возможных неприятностях.

Убийцу пересадили на заднее сиденье, и Ефимов приказал:

– Давай на Петровку, капитан, но сначала дай отбой по рации.

Пусть разбегаются, чтобы через минуту на проспекте никого не осталось.

Машина ехала по Цветному бульвару, когда Ефимов вновь открыл рот:

– Ты, щенок, мне еще «спасибо» сказать должен, что я шкуру твою спас. Маскарад устроили, чтобы тебя из машины выманить. – Лицо киллера было спокойным, словно речь шла не о нем.

– Заткнись, трещотка, – буркнул Сомов, – напугал!

– А это мы сейчас увидим! – скрипнул зубами Ефимов. – Тормози, капитан. Приехали.