– Значит, он кружит. Обойдем дом с двух сторон.
* * *Тетя Шура увидела через стекло мужика без шапки. Седой, представительный, но точно Сережка подметил: шебутной какой-то. Она открыла дверь и спросила:
– Ты, что ли, Григорий?
– Он самый. Бригадир!
– Иди. Сергей тебя заждался. Заставляете парня мерзнуть.
– Не сахарный, не растает! Ишь, зажрался. Крышу арендовал в правительственном доме. Не страна, а черт знает что!"
"Он продолжал бубнить, пока за ним не захлопнулась дверь лифта.
Белый видел, как Сычев и какой-то паренек крутятся, будто щенки, гоняющиеся за собственным хвостом.
«Хороший старик, – подумал Белый. – Но что ему до нас? Мы уж сами решим свои проблемы!»
Белый встал с подветренной стороны и ждал. Чердачная дверь резко распахнулась, и на плоской гудроновой поляне появился Ефимов.
– Я здесь, тюремная крыса! Выходи.
Наконец он его увидел. Их разделяло больше десяти метров. Ефимов скинул куртку и расстегнул китель.
Белый стоял неподвижно. В правой руке он держал черную стальную трубку, в левой спортивную сумку. Ефимов напрягся. На какую-то долю секунды ему вдруг стало страшно, будто со стороны противника повеяло смертью.
Несколько мгновений они меряли друг друга взглядом. Ефимов видел черный предмет в руке Белого, но не мог понять, что это. Однако ничего хорошего он не ждал. Его сюда вызвали не для примирения.
– Где деньги? – крикнул Ефимов.
Белый сделал несколько шагов вперед и бросил расстегнутую сумку на землю.
Если бы Ефимов не видел этой картины, все могло иметь другой конец. Но на крыше валялось огромное состояние, способное перевернуть любой маленький ограниченный мирок отдельного человечка со всеми его прихотями и желаниями.
Белый отошел на исходную позицию. Ефимов не был уверен, что попадет в мишень. У него тряслись руки и кружилась голова.
– Уйди с дороги, каторжная крыса! – завопил Ефимов. Но никто не преграждал ему пути. Сумка с деньгами лежала по центру. Его выкрик остался без внимания.