— Пусть ребятам будет жирная уха!
— А собачкам что? Пустая каша?
— А вот, дорогой, если б кое-кто все собачьи консервы на заставе не пожрал, каша пустой бы не была!
— Чего⁈ Это я-то пожрал⁈
— А кто⁈
— Ну тихо вам, тихо, — вмешался я, помогавший Стасу с чисткой рыбы, — чего сцепились?
Я протиснулся между погранцами, положил обоим рыбные руки на плечи.
— Хватит уже ругаться.
И Гия, и Сагдиев покосились на мои склизкие от рыбьей слизи пальцы.
— Да я… Наверно пойду, — скривился Гия, — у меня там хлеб подгорает.
— А мне еще миски собачьи намывать, — Сагдиев тоже сделал кислую физиономию.
Оба погранца разбежались, и я сдержанно рассмеялся.
— Лихо ты их утихомирил, — с улыбкой сказал Стас, острым ножом ловко отделяя костистые плавники большой рыбины.
— Давай помогу, — подошел я к верстаку.
— Вот тут подержи.
— Селихов! — Вдруг позвал меня дежурный по заставе сержант Семирикин.
Я обернулся.
— Тебя там шеф зовет.
— Чего такое?
Семирикин, потемнел лицом. Потом легонько качнул головой.
Когда вошел в сопровождении сержанта, оказалось, что внутри меня ждет не только шеф.
— Ефрейтор Селихов по вашему приказанию прибыл, — доложил я, чувствуя на себя хмурый взгляд старшего сержанта Симонова, и строгие Тарана с капитаном Жуковым.
Глава 19
Таран сидел за своим столом. Симонов у стеночки, на стуле. Капитан Жуков, несмотря на то что и у него был стул, предпочел стоять. Свой комбинезон он давно сменил на пограничную полевую форму.
Капитан натянул на свое, словно бы высеченное из камня лицо, строгую маску. Таран посмотрел на него усталым взглядом. Потом вдруг скомандовал мне:
— Кулаки к осмотру.
Я вытянул руки, да только осматривать их стал не Таран, а Жуков. Он приблизился, внимательно обшарил взглядом чуть не каждую костяшку. Потом заглянул мне в глаза. Недовольно поджал губы.
Взгляд его маленьких голубых и суровых глаз меня не впечатлил. Хотя любого другого молодого солдата он точно бы заставил стучать коленками.
"Не сказав ни слова, капитан зыркнул на Тарана. Тот вздохнул.
— Селихов, — начал шеф, — где вы были сегодня, с тринадцати, до пятнадцати ноль-ноль?
— Рыбачил, товарищ старший лейтенант, — пожал я плечами. — На речке Угре.
По правде сказать, у небольшой речушки, что впадала в Пяндж на нашем участке, не было постоянного названия. А может, и было, да только мы не знали. Однако пограничники, почему-то звали ее Угрой.