Стала на него прыгать, а потом и вовсе поставила изумленному геологу лапы на грудь.
— Фу! Фу, Пальма! — Тут же кинулся успокаивать ее Нарыв.
— Много чужого запаха, — сказал я, приноравливаясь к стволу и рассматривая, как на него лучше забраться.
Нарыв засопел. Он, видимо, и сам это прекрасно понимал. Да только хотел пойти по более простому пути, мол, «а вдруг сработает»? К сожалению, другого пути тут не было. Придется кому-то рискнуть и самому забраться на высокое дерево, да еще и в темень. Туда, куда легкая девчонка залезла на чистом адреналине.
— Товарищ сержант, — пожал плечами Стас, — ну вот скажи мне, чего ты нервничаешь? Туда ж девчонка залезла, а Сашка и подавно вскарабкается.
— Ты Серегу Спицына таскал⁈ — Вдруг сорвался на него Нарыв.
Стас удивленно округлил глаза.
— Какого Серегу?..
— Вот! Даже не знаешь его! Потому что он в моем призыве был! А я его таскал! Молодым еще тогда был! Полез Серега тогда на вершину ореха. В колхозе попросили подрезать! Ну и что ты думаешь⁈ Упал! Переломался так, что комиссовали! Так командиру отделения, дай ему бог здоровья, Федору Двинятину, что вот, недавно дембельнулся, такое устроили… Чуть не посадили! Особисты его крутили, мол послал бойца из-за личной неприязни.
Стас смущенно потупил взгляд.
— Если упаду, — сказал я и взобрался на первый сук, — скажи, Слава, что нарушил твой приказ.
— Так и сделаю, Селихов!
Я тем временем полез выше, встал на большую ветку. С нее подтянулся к другой, схватился, сделал выход силы и закинул на нее ногу. Придерживаясь за сучек, поднялся. Так и полез я почти до самой хлыстоватой и развесистой верхушки ивы. Потом дотянулся до подсумка, в котором лежали, по всей видимости, какие-то мелочи.
— Ану! Лови, кто внизу стоит! — Крикнул я.
— Давай, Саня! Ловлю! — Отозвался Малюга.
Я скинул Наташины вещи, и солдат тут же поймал их.
— Это точно Наташино, — сказал Иванов, глядя на подсвеченные вещи в руках погранцов.
Я взял у Стаса фотоаппарат, дал Нарыву.