Но только ли связи с рабскими рынками и свои жестокие развлечения скрывали за убийством Пятой и нападением на нас?
— Селена… — голос барса за спиной заставил вынырнуть из тяжёлых мыслей. — Получается, что действительно из-за меня было то нападение?
— А ты думал иначе? — удивилась я.
— Да что мог знать и видеть раб, который провел пять лет даже не в чьём-то доме, а на аренах? Ну, правда? — Дайгир сжал мою ладонь обеими руками. — Твари на трибунах всегда были в масках, гербов и имён тоже никто не демонстрировал и не называл.
— Не думаю, лично от меня было гораздо проще и легче избавиться во время практик или рейдов. — Ещё раз объяснила я барсу.
— А… А может ли быть так, что та дроу… — Дайгир замялся. — Ты только не смейся, ладно? Мне может вообще лучше рта не раскрывать, как Лиар сказал.
— В смысле? — я чуть не оступилась от такого предположения. — Как это не жертва, если её убили, и память попытались стереть?
— Может и убили. И память стёрли. Только, что бы она не смогла рассказать за что. — Дайгир смотрел на меня, а я только молча, открывала и закрывала рот, пытаясь взять себя в руки. — Вот смотри. Рейгар правильно сказал, что развлекаться она могла где угодно, не обязательно у себя дома.
— Что всегда всё можно списать на работу разведки… — Закончила я.
— А парень далеко не дурак, я о таком повороте даже не подумала. — Раздался голос бабушки за нашими спинами.
— Но среди нападавших не было ни одного дроу! — потому что если Пятая не жертва, а преступница, то пытаться убить Дайгира должны были по приказу Правящих.
— Женщины дроу рожают не только от мужчин своего народа. — Бабушка тяжело вздохнула. — И эти дети не всегда похожи на матерей. Вспомни свою маму, разве она похожа на дроу? Тут та же история. А тут все проще. Если у ребенка отличительные черты внешности дроу, он считается дроу. Нет, он полукровка. Полукровки есть во всех домах. Это особая каста.