Любовался переливами жидкого лунного серебра её волос, что окутывали всю её фигурку и даже ложились шелковыми локонами на его грудь. Её кожа мерцала, как редчайшие слезы моря, а глаза по цвету напоминали живую ртуть.
Впервые за несколько лет отозвался, казалось бы, загубленный зельями зверь. Сейчас он наливался силой и мощью и рвался на свободу, чтобы уткнуться носом в эти белые волосы и лизать пальчики на нежных ножках. Он вдруг заметил, что от ран и истощения не осталось и следа.
— Извини, я пела… Мне так легче сосредоточится.
Ему! Игрушке для развлечений садисток, имеющих золото для посещения подпольных борделей. Он легко поднялся с земли и подхватил на руки своё чудо. Нечего ей сидеть на мокром песке. Целительница, из высших. Безумная редкость, он о таких, как она, только читал, ещё в той, нормальной жизни. Чтобы с ним теперь не сделали, его побег стоил этого. Того, чтобы увидеть её, чтобы держать на руках…
И от следующей мысли его словно кипятком обдало! По его следу идут, и они будут здесь.
— Слушай меня… За мной погоня, я уведу их от этого места. А ты прячься и жди рассвета, потом спасайся. — Его зверь уже слышал дрожь земли под ногами охотников за беглыми рабами. — Что бы ты ни услышала, не выходи.
— Они тебя так… Да? — В её глазах задрожали драгоценные слёзы.
— Тише, маленькая. Ты, главное, выживи и не попадись им, хорошо? — Он позволил себе обнять её на мгновение и вдохнуть запах её волос. — Я всё переживу, если буду знать, что ты избежала их лап.
Он помог ей спрятаться в небольшой пещерке под камнем, которую вымыли волны во время приливов, а сам вернулся чуть назад, дождался, когда его заметят, и побежал в сторону. Как он и думал, разбираться, где он был, никто не стал. Зачем отслеживать его следы, если поймали его самого?
А через час он уходил порталом, послушный приказу подавляющего волю артефакта.
Воины рода Лангран и элитные бойцы гвардии Гардаранов, пришедшие по следу спонтанного портала юной наследницы Лангран не успели всего на четверть часа, чтобы подарить ему свободу. Но один из самых крупных подпольных рабских рынков этой ночью перестал существовать.