Я вдруг понял, что весь грёбаный лабиринт шатается. И едва ли какая-то его механика позволяет вытворять подобное с его частью.
Дрожь всё нарастала. Ещё немного и из землетрясения это превратится в… магию, точно. Это какой-то особенно хитрый способ убить того, кто внутри здания — очень даже в духе некрозодчего Вязя."
"Даже обернулся вокруг, ожидая увидеть, как из-за разбитых зеркал покажутся руки кадавров. Но вместо этого едва не лишился зрения и был вынужден резко присесть и прикрыться плащом лешего.
Многочисленные осколки быстро сняли с меня весь запас покрова.
Затем меня подняло к потолку и как следует приложило об него. Осколки зеркал тоже последовали за мной, потому снизу в меня полетели мириады бритвенно-острых кусочков.
Спас дендроморфизм — я прикрылся наспех созданным слабеньким щитом из дерева. Для зеркал более чем хватало.
На миг это скрыло обзор, а затем…
Всё произошло так неожиданно, что я не успел ничего сделать.
Посмотрел вниз — куски разбитого каменного пола летели вокруг меня, вместе с обилием разбитых зеркал и абсолютно невозмутимыми дендрофицированными кадаврами.
Всё вокруг обваливалось вниз. Локация лабиринта проваливалась внутрь, будто в водовороте, центром которого был я.
Как близко первый этаж? Что за локация под нами?
Внизу была абсолютная тьма. Я протянул руку — в полёте это было не так просто, и вышло криво, но луч света ионитов прорезал черноту и не встретил в ней ничего.
Значит, не магическая маскировка.
Контроль над моими подопечными был всё ещё при мне. Плюс я могу всегда призвать убежище.
Стоп.
Я обернулся. Камни и обломки зеркал виднелись всё хуже. Чернота заполняла собой всё. Лишь тела моих кадавров ещё угадывались где-то поодаль.
Погодите-ка…
А не слишком ли долго я лечу вниз⁈
— Муахахаха!
Послышался насмешливый двоящийся голос. Неестественный и не человеческий. Скрипучий, будто древняя дверь на руинах дома в лесной глуши.
— Вот ты и попался, корректор Хостер, — послышался мой голос.
Вот только я ничего не говорил.
Опять эти штучки!
— Будешь морочить мне голову, корректор-ренегат Арктур? — произнёс я и не узнал собственный голос.
Какого хрена⁈
— Теперь ты в моём разуме. А я в твоём. Как я уже говорил, твоя жизнь теперь принадлежит мне, корректор-ренегат.
8. Ассимиляция, идущая принудительно
Я посмотрел на свои руки.