Михаил покосился на мои покрасневшие руки и предложил:
– Чаю хотите?
– Спасибо, с удовольствием, – с благодарностью сказала я, и Михаил включил электрочайник.
Вскоре он протянул мне бокал, в котором плавал пакетик фруктового чая, а также начатую пачку печенья.
– Не обессудьте, больше ничего нет, – развел он руками.
– Ничего, не страшно, – махнула я рукой, с удовольствием отпивая вкусный напиток и ощущая, как по телу разливается горячая волна.
Пару минут мы молчали, потом Михаил неожиданно задумчиво сказал:
– Знаете, а вы ведь не первая, кто его разыскивает… Я вот только сейчас подумал: а не вляпался ли он в какое-нибудь дерьмо?
– А что такое? – Я чуть не обожглась чаем, так поразила меня эта информация.
– Да приходили тут двое каких-то… мутных ребят, – почесал подбородок Михаил. – Назвались друзьями, но я им сразу не поверил. У меня глаз наметанный. Типичные бандиты.
– И что вы им сказали? – с замиранием сердца спросила я.
– Да ничего я им не сказал, – усмехнулся Михаил.
– И что? Где он? – вскричала я.
– Выбросил, – коротко ответил Михаил. – Сразу как уехали, в мусорную корзину отправил.
Я подавила тяжелый вздох разочарования.
– Как вы думаете, они еще появятся? – посмотрела я на Михаила.
– Думаю, вряд ли, – покачал тот крупной головой. – Они, видно, поняли, что со мной без толку дружбу завязывать.
– А вам не приходило в голову сходить в милицию? – спросила я.
– Девушка! – Михаил посмотрел на меня с каким-то сожалением и даже укором. – Я на работу встаю в пять утра, домой прихожу в десять вечера. Мне с детьми уроки учить некогда, не говоря уж в футбол поиграть. Жена уже всю плешь проела, когда я последний раз ей внимание уделял. Когда мне еще по милициям ходить? И вообще, с чем я к ним пойду? У меня сотрудник на работу не выходит? Они мне скажут – увольте его и спите спокойно.
В принципе я была согласна с Михаилом, но вот мысль о том, что Артема разыскивали какие-то братки, меня тревожила не на шутку.
Минут через сорок во двор въехал красно-белый автобус ""Мерседес"", за рулем которого сидел сменщик Артема Алексиевича.
Павел Мохов оказался долговязым, вертлявым парнем с прыщавым лицом. Он был совсем молодым, лет двадцати трех, не больше.