Мы малость увлеклись, а монстры сегодня хорошо шли на свет и запах свежатины. Было уже за полночь.
Я извлёк из дыры в убежище металлическую кружку с горячим чаем.
Холод поднадоел, так что я включил ауру внутреннего тепла и расширил его на всю группу. Стало заметно легче, по крайней мере мне самому. Холод после эволюции я стал любить ещё меньше. Может стоит подумать о простенькой модификации для защиты от низких температур?
Остальные тоже потребовали чай, и я принялся доставать одну чашку за другой для них.
Где-то на моменте его распития к нам и пришли настоящие проблемы.
О них я узнал, наблюдая за Тией. Немного аутистичное выражение лица живой куклы сменилось осмысленностью и настороженностью. Я почувствовал, как она ощутила угрозу и передала мне мысленное послание.
— Джокер.
Я бросил взгляд во тьму за спиной, где медленно и совершенно бесшумно вставал с земли безголовый совур, окружённый крохотными белыми мотыльками.
По коже пробежался холодный озноб, а разум через воспоминания окатил страх.
Мёртвые пересмешники.
— Группа, готовность, — приказал я. — Чашки возвращаем домой.
Я протянул сплетённую из листьев шляпу, внутри которой был ещё один портал в убежище.
— Это ведь они, да? — спросил Рейн.
У него об этих существах остались воспоминания не самыме радужные.
Впрочем, сейчас мы должны были справиться и без копья Летаргии. Так что в целом, я был даже рад этой встрече.
Нестройные ряды всего убитого нами за сегодня в окружении светлячков взяли нас в кольцо, которое быстро сжимали.
В тот день, когда мы впервые повстречались с этими существами, они казались неубиваемой хтонью. Сейчас же я примерно понимал, что тела покойников можно переподчинить, расстреляв семенами и ассимилировав под себя.
Тия тоже наверняка могла перехватить контроль если не над всеми, то над частью существ. Казалось, мы стали значительно выше в сравнении с теми собой. А страх — лишь воспоминание и, возможно, какой-то эффект, воздействующий на психику.
Восставшие монстры были неубиваемы. Фактически, мало было поразить сердце или отрубить голову. Нужно было лишить возможности передвигаться и наносить урон. И всё же — дело техники.
Вот только птички тоже в тот раз не показали всего, что умеют.
Первой жертвой стала Альма. Её арбалет позволял наносить урон даже мёртвым пересмешникам, потому сейчас она была одним из самых неприятных противников для них.