Но вся забавность пропала, когда упавший костяк принялся медленно подсвечиваться и видоизменяться.
Ассимиляция в аберрацию выглядела, как очень медленное превращение всех деталей одежды и тела в упрощенную геометрическую форму. Зрелище было жутким, когда понимаешь, что что одно касание многогранника — и ты сам станешь ещё одним многогранником.
Да ну нахрен. Как это вообще убивать?
— Чем их валить, Белка?
— Магия хаоса дестабилизирует структуру. Магия тьмы делает слабей. Магия света заставляет тупить. Ещё можно повредить сильным электрическим ударом и пустотой.
— Что они вообще делают? Как они атакуют? — я с трудом мог себе представить агрессивный куб или злой шар.
— Меняют направление и плывут к тебе. Дальше ты видел.
— Уверена, что их можно просто пробежать?
— Они двигаются не случайно, — пояснила Белая.
— Зачем они вообще это делают? — на моих глазах под хаотично плавающим многогранником череп скелета в стальном шлеме сложился по форме многогранного цилиндра. Просто сплющился за какие-то доли секунды.
— Это ещё что за срань! — послышался недовольный голос Мерлина.
Я невольно улыбнулся. Рад вновь услышать его ворчание. Значит, вернулся в сознание, чтобы поглядеть на новых врагов?
— Если у кого-то есть магия тьмы и света — используйте, — сказала Белая.
Мы двинулись внутрь. И странные существа действительно не обратили на нас никакого внимания.
Нэсса, как главный маг тьмы в группе, окружила нас мраком, а Мерлин подсветил синевой валявшиеся тела техноцита. Пусть не отвлекаются.
Путь через аберрации был недолгим, но весьма напряженным и нервным. Не смотря на игры со светом и тьмой, они всё равно порой порывались подлететь к нам поближе, но в пути каждый раз передумывали.
Движения парящих геометрических фигур были рваными и дёргаными. Они или медленно дрейфовали, или совершали резкий рывок на определённое расстояние и там вновь замирали, собирая силы для нового рывка в мерном дрейфе.
Но чаще всего мы оказывались дальше, и аберрации выходили из рывка раньше срока, а во время дрейфа они всегда меняли направление.