Были и более приличные признания.
Но она была с Никитой. Давно и прочно. Другие мужчины её не интересовали, жениху она не изменяла. Даже кокетства не позволяла, считала это лишним.
Она серьезная девушка, невеста. Любит и любима. Зачем ей другие? Так она думала несколько месяцев назад.
С тех пор многое изменилось в её жизни. Она сама изменилась. Стала осторожнее, осмотрительнее. Жестокие уроки не прошли зря.
- В тебе, Вика. В тебе. А ты решила, что я шутил, когда делал предложение?
- Да, - честно призналась она.
В комнате на самом деле похолодало?
- Я похож на шутника, Вика?
- Нет, но…
Она замолчала, не зная, что сказать. Лишь растерянно несколько раз моргнула, натолкнувшись на темно-яростный мужской взгляд. Булат, в отличие от неё, прекрасно умел себя держать и скрывать истинные эмоции. Но они рвались наружу. Видимо, и он на пределе…
Если её предел вылился в желание послать всех к чертям собачьим с требованием оставить её в покое, дать возможность гордо прогуляться по трассе под дождем, во что выльется его?
Это был риторический вопрос, на который она не желала знать ответа.
Но что-то ей подсказывало, что придется.
- Всё серьезно, - на лице мужчины не дрогнул ни один мускул.
- Булат, вы…, - у Вики, которая всегда находила, что и кому сказать, которая свободно выступала перед аудиторией, не стесняясь и не тушуясь, не нашлось слов.
Она смотрела на мужчину и в её голове не выстраивалась логическая цепочка.
Перед ней стоял нефтяной олигарх.
Самый настоящий.
Тот, кто владеет «заводами и пароходами».
Кому принадлежит власть в этом городе.
И не только в нем…
Что он пытается ей сказать?
Причем, открыто, не таясь.
У Виктории закружилась голова и девушка поспешно сделала ещё один глоток.
Может, напиться?
- Что? – требовательно бросил Валгаров.
- Не знаю, - честно ответила она. – Ваши слова… они…Смущают меня. И вызывают недоумение.
- Мне нравится твоя открытость.
- То есть сейчас вы мне верите? Да?
- Верю, пожалуй, не то слово.
- А какое то? Зачем я снова в вашем доме?
- А если, предположить, Виктория, что это любовь? Внезапная, сильная.
На этот раз Вике ничего не показалось – Булат говорил жестко, рубленно. Каждое слово как брошенный в её сторону камень. И диссонанс от услышанного только усиливался, звенел в ушах, в сознании Вики, гулким настораживающим эхом.
- Олигархи не умеют любить, - глуше, едва размыкая враз ставшими непослушные губы, проговорила девушка.
Булат вздернул кверху бровь.