Если эта махина схватит меня, вся моя маскировка провалится! Я ведь так и не перетянула грудь. Негде было и некогда!
Но тут Хармс коротко шагнул вперед, закрывая меня от Ыка, а тот, не меняя выражения на лице и не сбавляя скорости, прошел мимо и… рухнул на колени перед Пашкой!
— Гы-ы-ы! — радостно улыбаясь, тот бухнулся лбом об пол. Да так, что я всерьез испугалась за сохранность его черепушки.
Потом схватил альфина за лапу, приложил к своему лбу и что-то забормотал.
— Что он делает? — я растерялась.
— Молится, — Тим спокойно пожал плечами.
— Молится?!
Сказать, что я была в шоке, значит ничего не сказать. У Пашки тоже чуть клюв не отпал от удивления, а глаза стали в два раза больше.
— Да, это у них обычное дело: тотемизм, духи предков… Ты что, орков никогда не встречал?
— Э-э-э… — слегка подвисла, осознавая услышанное, — нет, а что?
— Откуда же ты такой взялся? То фей не видел, то орков.
— А я… я в лесу жил! — быстро нашлась. — Так получилось, что мало интересовался другими расами.
— Все с тобой ясно. Ну вот, познакомься. В оркской религии альфин — один из богов. А тут, получается, божество спустилось на землю и явилось ему, смертному.
Вроде принял мои объяснения. Лишних вопросов задавать не стал — и ладно. Хорошо, что я еще по дороге в столицу прочитала учебник по расам. Хоть орка от тролля могу отличить, а то вообще выглядела бы не от мира сего.
Я осмотрелась. Но другие орки не спешили к нам подходить и бить поклоны Паштету. Они молча топали в сторону выхода, лишь иногда бросая в нашу сторону благоговейные взгляды.
— А они чего не подходят? — шепнула Тиму. — Стесняются?
— Нет, им нельзя. Они же простые воины, а он — сын шамана, считай, сам шаман. Аргахак — просветленный.
Я закатила глаза.
— Только этого нам не хватало.
* * *В столовую мы вошли целой компашкой и заняли один из свободных столов, рассчитанный на шесть персон. Нас было четверо, альфин — пятый. Его я оставила сторожить наши места, а сами мы встали в очередь, предварительно взяв пустые деревянные подносы.
В миски с двумя отделениями трольчиха (или троллиха) плюхала жидкую кашу серого цвета, на вид абсолютно несъедобную, клала тушеные овощи и ломоть хлеба. Ее помощник, паренек лет шестнадцати, наливал в железные кружки горячий компот, от которого исходил аромат лесных ягод.
У меня от этого запаха рот наполнился слюной. Но пришлось очередь отстоять, чтобы получить свой ужин.