Ты надолго? – спросил он, увидев, что Александр собрался уходить. – А то тетя Вера искать тебя будет.
– Ну, так… На часок-другой… Прикроешь?
– Ну. Давай, Немец, иди… Прикроем, чего там…
В библиотеке было тихо и прохладно. Собственно, библиотекой эту комнату можно было назвать весьма условно: книг тут имелось явно меньше, чем в кабинете Сталина. Тут стояли лишь три книжных шкафа черного дерева и удобный кожаный диван. Белов улегся поудобнее и попробовал расслабиться: его новое, слишком юное тело требовало отдыха после чересчур насыщенного утра.
– Б…ь! Дрова, что ли, рубят?
Но за окном никто ничего не рубил, да и доносились эти странные, раздражающие отзвуки с другой стороны комнаты. Повинуясь инстинкту охотника, вбитому в старшую половину десятилетиями службы, мальчик поднялся и пошел по периметру вдоль стен. Источник раздражения был отыскан почти сразу же: маленькая неприметная дверь в стене между двумя шкафами.
Он нажал на ручку и бестрепетно зашагал вниз по крутым ступеням. Еще одна дверь, тоже не запертая…
– …Отвечай, сука! – и сразу же хлюпающий звук удара и стон. – Отвечай, гнида!
Белов оглядел открывшуюся его взору картину и вздохнул:
– Песец! Это я удачно зашел…
Двое коминтерновцев синхронно обернулись на его голос, но окровавленного Генриха Ягоду в разодранном мундире не выпустили.
– Саша, не надо тебе здесь быть. Нечего на такое смотреть…
Он хотел продолжить приказом немедленно уйти, но Александр снова вздохнул:
– Полностью с вами согласен, товарищ Галет.
Он внимательно оглядел Генриха Григорьевича, затем махнул рукой:
– Этого – раздеть догола! А мне – нож дайте.