Вот их жир и используют…
Наверное, разговор мог продолжаться и дальше, но тут Светлана наконец расправилась с черносливом и изюмом и поспешила принять участие в разговоре:
– Саша, а ты еще к ним… ну, к дяде Димитрову и к остальным, поедешь?
Белов засмеялся:
– Что, еще попросить? Изюму, черносливу, кураги?
– Ага, – девочка улыбнулась неожиданно взрослой улыбкой. – Нам такого никогда не дарили, а тебе, наверное…
– Наверное, – согласился Саша, – хотя и не сразу. Я сильно подозреваю, что они отдали мне все, что у них было…
Он сидел за столом, болтал о пустяках, смешил Светланку, а сам все время думал о предстоящей акции.
Белов еле-еле удержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу.
– Ой, Сашенька, как все-таки хорошо, что ты с этими товарищами из Коминтерна побыл, – всплеснула руками Вера Степановна. – Прямо светишься весь…
На следующее утро скромный неприметный «форд» неторопливо катился по улицам Москвы.
– Вот, тут налево, – сидевший рядом с Сашкой сотрудник охраны Сталина кивнул на переулок.
– Ну, посмотрим… – Александр вышел из машины и, привычно оправив рубаху, дождался, пока сопровождающий подойдет к двери под вывеской «Сапожник», и шагнул следом.
В мастерской остро пахло кожей, каким-то нефтяным запахом и клеем. Сам мастер, невысокий и худой мужчина лет пятидесяти, кивнул энкавэдэшнику словно знакомому.
– А, Михаил. Чего пожаловал, или сапоги уже сносил?"
"– Нет, уважаемый Араван Аразович, вашим сапогам сноса нет. – Охранник Сталина улыбнулся. – Тут вот малец штуку одну придумал… Ну он сейчас сам все объяснит.
– Штука простая. – Сашка шагнул вперед и положил на узкий стол разделявший мастерскую лист бумаги. – Две ременные петли. Ремни шириной где-то в два пальца. Должны иметь регулировку по длине, и внизу петли для крепления к поясному ремню.