Свежий сыр и домашнее пиво, зелень и соленые кренделя, и большущие глиняные расписные миски, полные горячего, густого айнтопфа[157] – этого хватило бы на десятерых! И хотя свежее домашнее пиво было легким, но уж больно его оказалось много.
На прощание Урсула Витман – мать Михаэля, вынесла им мешок с колбасой, грудинкой таких невероятных размеров, что он еле-еле влез в танковый люк.
– Эх, какие ж у Михаэля батька с маткой добрые! – Осадчий цокнул языком и шумно втянул носом воздух, пропитанный ароматами бензина, пороховой гари, нежнейших свиных колбасок, кровяной чесночной колбасы и копченой грудинки.
– Мы с тобой, Михаэль, еще потом к моим старикам съездим. У вас – колбаса, а у нас – еще и рыбка. Султанку ел? А бычков? Э-э-э, братишка, – если ты не ел бычка, то шо б тебе сказать за султанку? А какие у нас фрукты?! Яблоки – во яблоки! Кавуны – о кавуны!..
Михаэль кивал в такт рассуждениям Семена и украдкой шмыгал носом. Как постарела мама. Отец – совсем седой…
15
Из Германии поступают противоречивые новости.
Сегодня «Таймс» с гордостью сообщает о том, что в районе Прицвалька войска Германского правительства[158] оттеснили подразделения «Ротевера»[159], нанеся последним значительные потери. А на следующий день «Юманите»[160] выходит с огромным заголовком «ПОБЕДА В ГЕРМАНИИ!» и информирует своих читателей о провале планов нацистских банд на штурм Прицвалька, об огромных потерях Вермахта, польских и венгерских частей и о дальнейшем наступлении Ротевера. И только в Генеральных штабах тех, кто активно участвовал в этих событиях, знают, что возле Прицвалька, в Триглице – деревушке на двадцать дворов, эскадрон польских улан совершенно случайно столкнулся с ротой советских бронеавтомобилей БА-6 и ФАИ.
В результате этого боестолкновения уланы потеряли убитыми и ранеными шестнадцать человек, после чего отступили, оставив советско-германские экипажи чинить три поврежденных броневика и материться на двух языках, потому что единственный уцелевший Б А считать ротой уже не получалось.
"
"Над Штетиным, Берлином, Гамбургом и Дрезденом идут упорные воздушные бои, в которых советские «пятнадцатые» и «шестнадцатые» яростно сражаются с польскими PZL и предоставленными Берлину Британией «Бульдогами». Немецкие «Хейнкели» и «Арадо» принимали участие на обеих сторонах…
– …Задница! – только и смог произнести обер-лейтенант Рейхслюфтваффе Генцен[161], выводя свой Не-51 из-под атаки развоевавшегося «Fliegen-Mops»[162].
