– Тетя Вера! Идите скорее! – завопила она еще громче. – Саше плохо!
Следующие десять минут Белов был вынужден объяснять двум женщинам, что с ним все в порядке, а закричал он так потому… потому… потому, что дурак, и задачу в классе решил неправильно! Вот, а теперь нашел в книге правильный ответ и очень расстроился…
Вера Степановна пожурила «Сашеньку», что он так уж переживает из-за какой-то задачи, и успокоенная ушла заниматься домашними делами. Светлана долго смотрела на Сашу, потом протянула «Хи-и-итренький…», но оставаться, напрашиваясь на наказание, не стала.
Лишь только за ней закрылась дверь, как Белов дал волю своей ярости. В своем отчете он, не жалея красок, расписал свое отношение к таким ублюдкам от танкостроения. Поставил жирную точку, подчеркнул слова «расстрелять, чтобы народное добро не тратили» и перевернул лист…
Несчастный барс забился в капкане во второй раз, правда, теперь – молча. И только резкий хлесткий удар в стену заставил содрогнуться весь дом.
"– Немец, ты что? Сашенька, что опять, мальчик мой?! Саша, ты чего?! – загомонили все на разные лады. Белов поднял голову:
– Красный, скажи, это там действительно трактор в броне, или мне померещилось?
Василий поднял лист и рассмотрел фотографию.
– Ну да, трактор, – кивнул Василий.
– А подпись чья? Внизу!
– Заместитель наркома обороны Тухачевский…
– Твою мать!
Огромным усилием воли Белов подавил в себе желание долго и со вкусом материться, но когда все ушли, он взял реванш.
Лишь танко-тракторное конструкторское бюро Всесоюзного орудийно-арсенального объединения под руководством С. Гинзбурга выдало на-гора что-то приличное.