Кто же откажет?
– Так с меня вообще денежку не возьмут.
– А ты скажи по-другому, если не продаст. И вообще, чего ты тут раскудахталась? Я хлеб выбрал. С монеткой мы все решили. Беги отсюда. – Я махнул руками с зажатыми булками. Рата засмеялась от зрелища и помчалась по переулку.
Вот и славно. Я вновь осмотрел свой двор. Три дома на Т-образном перекресте. Живу как затворник, без соседей и вообще какой-либо жизни. Хотя район тихий – не отнять. Повернувшись к двери, увидел сидящего ворона с седой головой. Птица сидела на козырьке и смотрела на меня.
– Она заходила? – тихо спросил Рон, не решаясь входить внутрь.
– Не знаю. Снилась всякая гадость. Ты чего там застрял? Входи.
– У тебя нет власти надо мной! Исчадие зла! – возвестил мне монах и вошел в дом, словно только что ничего не произошло. – Опять готовишь всякую мерзость…
– Конечно, – кивнул я и закрыл дверь. – Присаживайся, угощайся…
Приготовив еще немного еды, я чуть не начал убивать, прямо при монахе, когда в дверь вновь постучали.
– Все знаю, не вовремя. Искупаю свою вину.
Я выдернул тарелку из его руки и пригласил его в дом.
– И ты заходи… Учись, Рон, он хотя бы с подарками, – крикнул я внутрь комнаты.
– Никогда святой человек не принесет дар темному отродью! – раздалось мне в ответ.
– А вы, я смотрю, все еще ладите? – прищурился Ига.
– А куда мы друг от друга денемся? Работаем вместе, жрать он ко мне повадился ходить.
– Это лучше, чем вражда с церковниками. Ты как после ночи? Меня духи несколько часов тиранили. Смерть на улицах, смерть у палача, холодно… И прочий бред.
– Хватит обсуждать свои темные дела. Еда стынет! – привел нас к порядку брат Рон.
Мы сели за стол, и мне, наконец, удалось немного перекусить. Голод на меня напал нешуточный. За едой я заметил изменения и в шамане.