Люди внизу разбредались тонкими ручьями, по количеству дверей. А вот патриарша с ее свитой в виде двух латников с белыми плащами – оставалась на месте. Значит, ждем-с.
Ожидание кончилось, едва последний монах покинул зал.
– Спускайся, палач, раз зашел к нам в гости, – проговорила пресветлая. Блин, я даже лица ее рассмотреть не могу. Я посмотрел по сторонам и нашел лестницу, ведущую с балкона. Спустился в зал. Рыцари света были уже близко, метрах в десяти от меня. – Что же ты так долго к нам пробирался?
– К повару вашему заходил, – прошипел я и перекинул косу, схватив ее обеими руками.
– Надеюсь, он уже у святого Тира, – хохотнула дамочка и встала со своего трона.
– Где Мирия?
– Это самый важный вопрос, дорогой мой темный жнец. Ведьма приговорена к костру. Сделай выбор, сжечь ее на закате или умереть здесь как собака? – Патриарша была сама любезность.
– Ведьму сжечь, конечно, можно, крови она мне знатно попортила.
– Ты глупый человек, – продолжила свою речь пресветлая. – Ты не уйдешь отсюда. В святом храме нет места смерти и тьме. Ты один. И навредить пресвященным ты не можешь, ибо такова твоя суть. Ты палач, а не убийца. Ты судья, ты бессилен против невинных.
– Самый страшный судья – совесть! – вскрикнул я и бросился к рыцарю, что стоял справа.
Надежды не оправдались как для меня, так и для рыцаря. Он среагировал мгновенно, присев и выставив свой щит на моем пути. Вот тут-то я бы и лоханулся, если бы не коса, напитанная чужими смертями под крышку. Лезвие косы проткнуло щит как бумагу, попутно разрезая кирасу рыцаря, его кости и прочую требуху.