И это была та самая девушка Пешта, которую ранил Алекс в первый день в Кампфе. Однако были и свои мелкие сложности.
– Я не согласен!!! – вскрикнул Алекс. – Она же страшная, как лошадь!
– Все мы несем определенные потери и жертвы. Это твоя плата, – успокаивал я Алекса и заманивал его в руки Шута. Не срослось, едва разведчик почувствовал засаду, как кинулся в сторону. Благо Медведь был рядом, и он вместе с тремя латниками схватили прыткого Алекса. – Блин, Алекс, от тебя требуется всего лишь согласие и выполнение договоренности.
– А если нет?!! – он бился в истерике. Однако успокоился и обмяк в руках. – Ладно, я согласен, но пусть бьет по командирам…
Алексу… не повезло. Девушка выскочила из ворот на моем коне и подошла достаточно близко к войскам противника. Они, наверно, приняли ее за нашего представителя, поэтому стрелять начали только после ее точно пущенной стрелы. И ведь даже не ранили ее. На Алекса было жалко смотреть, но он ушел вместе с ней, отрабатывать сделку.
В стенах нашего города начались изменения уже на рассвете. Люди устали и расслабились. Эйфория покоряла сначала слабых, а потом уставших. Медведь прямо сказал, что хочет пойти в баню и полежать на полочке, после чего получил по лицу и пришел в норму, минут на двадцать.
– Я полагаю, у них заражение уже далеко зашло? – сказал я, вглядываясь на армию перед рассветом. Темные всполохи мелькали среди людей.
– Думаю, что да, – сказала Вереена. – Но у них есть монахи, они могут снимать проклятье.
– Сомневаюсь, – сказал Рон.
– Я палач, мне можно, – отрезал я. – Алекс, ты как?
– Омерзительно, просто ужасно… – поморщился он.
– Я не про твою новую любовь, а про способность побегать и оценить обстановку.
– А! Это я могу. Сейчас? – Я кивнул. Разведчик сорвался с места и побежал вдоль стены.