Как, согласно местному этикету, я должна с ней общаться? Я ничего не знаю!
– Мрраш! Я забыл! Сын верховной – один из мужей Айеари. Он был тогда, когда вы беседовали с главой, значит, слышал о том, что ты говорила, и мог донести матери. Или матриарх приказала, вот жрица и пришла. Её лучше не заставлять ждать.
– Что я должна делать? Как её поприветствовать?
– Поклон. Руки скрещены и прижаты к груди, а голову чуть наклонить. – Ивэлас показал, как надо делать. – И проси благословения так же, как и Эрэль.
– Я ей должна предложить перекусить или выпить?
– Да, можно, но не обязательно.
Может и правда? Накормить её, напоить, зелий каких-нибудь отсыпать, глядишь, подобреет и не будет придираться к словам, или просто потеряет бдительность. Не особенно хороший план, но другого нет. Несколько раз вдохнув и выдохнув, я взяла эмоции под контроль и вышла к ожидающей меня жрице.
Бристелла сидела на небольшом диванчике. Она оказалась немолодой женщиной с тёмно-серой кожей и лиловыми глазами.
– Благословите, Темнейшая! – мой голос звучал спокойно и доброжелательно.
Поклон тоже вроде бы получился, рядом бухнулся на колено Ивэлас. Бристелла быстрым, явно привычным движением сотворила какой-то знак, но никакой магии я не почувствовала.
– Здравствуй, Гамаиса! Мой сын пересказал мне ваш разговор с Айеари, и я, признаться, была удивлена и заинтригована. Знаю, что твоя мать была жрицей и в доме есть собственная часовня. Я так понимаю, это в ней проводился обряд?
– Да, там все и произошло, – призналась я, внимательно отслеживая реакцию Бристеллы.
Верховная никуда не смотрела, чтобы определить, лгу ли я ей. Может быть, у неё нет артефакта правды?
– Я бы хотела посмотреть часовню, – жрица поднялась с диванчика и ожидающие посмотрела на меня.
Мой план – предложить Бристелле что-нибудь перекусить и выпить – рассыпался, как карточный домик. В глазах Верховной явно читался приказ, и задерживать её я не решилась.
– Хорошо, я вас провожу.
Пока мы спускались, жрица задавала вопросы.
– После того, как ты получила способности и память травницы, какие-то обряды в часовне проводились?
– Нет, мы там ничего не трогали.