Усталость после долгого дня накатила как-то внезапно. Я поймала себя на том, что засыпаю прямо на стуле с чашкой чая в руках. На самом деле, ожидаемо, ведь почти весь резерв ушел на зелья, организму нужно время, чтобы восстановиться, а лучше всего мана прирастает во сне.
Кроме того, понимая, что завтра может понадобиться весь мой невеликий дар – вдруг ко мне обратятся за целительской помощью? – я выпила микстуру, немного ускоряющую прирост маны. Одним из побочных эффектов этого зелья являлась сонливость.
– Элли, я хотел бы с тобой поговорить.
– А? – спать хотелось так, что, наверное, если бы я остановилась, то заснула прямо на ступеньках лестницы. До меня с трудом дошел смысл вопроса. – Поговорить? Хорошо. Только завтра. Очень хочу спать.
– Я уже понял.
Ивэлас, не долго думая, подхватил меня на руки, и мой организм, видимо, решил, что дальше сопротивляться не надо, и мягко отключил сознание. Слегка покачиваясь в надежных руках и уже уплывая в страну снов, я прошептала то, что не давало мне покоя весь день:
– Ив, прости меня, пожалуйста, не хотела вчера тебя обидеть…
Кажется, меня прижали теснее к твердому телу, но в этом я не уверена.
Глава 25. Будни травницы
Мне снился прекрасный сон. Будто я загораю на поляне, залитой солнцем, а рядом со мной лежит Ивэлас.
Так тепло и хорошо, что я зажмуриваюсь от счастья, а Ив подвигается ближе и ласково гладит меня по голому животу. Щекотно. А он шепчет:
– Не могу поверить, что тебе чуть больше двадцати.
И солист, снова повторяя припев, вместо слов про взрослую уже поёт: «Поцелуй её в плечо, ей четырнадцать еще…».
– Я взрослая уже! Не выдумывай! – возмущенно говорю я Сергею Жукову. – Пой, как надо, хватит этой нездоровой самодеятельности!
Но Ив, прислушавшись к солисту, осторожно целует меня в плечо. Я обиженно поворачиваюсь к дроу спиной.