Мокрым полотенцем я вытерла выступивший пот и кровь из носа.
Трясущимися руками тёмный перехватил мои ладони.
– Я сам, – прохрипел он.
– Что это было?
Несмотря на некоторые общие признаки, на эпилепсию это не похоже. Он чувствовал, осознавал себя в это время. Руку даю на отсечение, это что-то другое или какая-то местная разновидность.
– Это болезнь? – снова спросила я.
– Нет, – дроу с трудом сел. Руки его тряслись от слабости. – Мне надо идти. Мне надо…
– Ты с ума сошел! После приступа? Ночью?!
– Я вижу в темноте.
– Погоди ты! Надо хотя бы кровь остановить. Обопрись спиной о кровать, задери голову. Давай я полотенце подержу. Вот так, молодец. А теперь объясни, что происходит.
– Бездна! Я думал, что она поверила в мою смерть. Полагал, что в безопасности. Но после этой атаки…
– Это магия такая? Тебя сейчас магией приложило? – сообразила я.
– Да.
– Значит, тебя нашли.
– Да, и поэтому мне надо уйти сейчас. Реза, – тёмный перехватил мои руки и заглянул в глаза, – пообещай, что уничтожишь или очистишь магией все, что имеет отпечаток моей ауры.
– Сделаю, как ты сказал.
Стало до жути страшно. Наносная корка высокомерия сейчас слезла с дроу, и он демонстрировал настоящие чувства. Тёмный боялся. Боялся за меня.
– Дорожку к ручью и площадку, где я тренируюсь, тоже очисть.
– Да, проведу, а ты…
– Все вещи, что ты мне дала, я тоже очищу. Когда меня… – дроу запнулся, – даже, если меня поймают, никто не будет знать, о том, что ты помогала.
Я совсем не это хотела спросить, но у меня ком в горле застрял. Идиотка! «Тёмные не умеют быть благодарными». Оказывается, умеют.
Какое-то время мы просто замерли друг напротив друга, глядя в глаза, а, может, и в душу. И я ужасно боялась за этого самодовольного, вредного, упрямого тёмного эльфа, а в его взгляде читала страх за меня.
– Мне пора, – прервал наши гляделки дроу.
Он с трудом встал, и на его лице снова появилось хмурое выражение.