С тех пор я нашел другие способы заставить тебя произносить мое имя, – выдыхает он, прижав губы к моему уху.
Я слышу всего несколько слов – и чувствую, что мое тело будто загорается.
– Неужели? – хрипло говорю я.
Но вдруг в моих мыслях появляется безликий образ Натали, из-за чего внутри у меня все обрывается.
– Думаю, стоит подождать: в соседней комнате – твоя мама, – напоминаю я не только потому, что мне нужно больше времени, чтобы вернуться к привычным отношениям, но и потому, что в прошлый раз мне было неловко от осознания того, что мы здесь не одни.
– Я могу прогнать ее, – шутит он, но все же перекатывается в сторону и ложится рядом со мной.
– А я могу прогнать тебя.
– Я никуда больше не уйду. И ты тоже. – Его голос звучит так решительно, что я не могу не улыбнуться.
Мы лежим рядом друг с другом, и оба смотрим в потолок.
– Значит, решено: больше никаких расставаний и возвращений? – спрашиваю я.
– Решено. Никаких секретов, никаких побегов. Как думаешь, ты сумеешь продержаться хотя бы неделю и не сбежать?
Я толкаю его в плечо и смеюсь.
– Как думаешь, ты сумеешь продержаться хотя бы неделю, не раздражая меня?
– Ну, наверное, нет, – отвечает он.
Я знаю, что он шутит.
Повернув голову набок, я вижу, что права: на его лице широкая улыбка.
– Тебе придется иногда оставаться у меня в общежитии. Ездить сюда далеко.
– В общежитии? Никакого общежития. Ты будешь жить здесь."
"– Мы только что помирились – думаешь, это хорошая идея?
– Ты остаешься здесь. Это не обсуждается.
– Ты, похоже, что-то перепутал, раз говоришь со мной таким тоном, – говорю я и приподнимаюсь на локте, чтобы посмотреть на него. Слегка качаю головой и улыбаюсь. – Вообще, я не очень-то хочу возвращаться в общежитие. Просто хотела узнать, что ты скажешь.
– Что ж, – отвечает он, так же приподнимаясь и копируя мою позу, – я рад видеть, что ты снова стала сварливой.
– А я рада видеть, что ты снова стал грубить. Я уж начала волноваться, что после романтического письма ты потерял хватку.
– Еще раз назовешь меня романтическим, и я возьму тебя прямо здесь – и неважно, что в другой комнате мама.
Я в изумлении смотрю на него, а он смеется так громко, как никогда раньше не смеялся.
– Я пошутил! Видела бы ты свое лицо! – хохочет он.
И не могу не рассмеяться вместе с ним.
Когда мы успокаиваемся, он признается:
– Наверное, сейчас не лучшее время для смеха – после всего, что случилось.
– Может, именно поэтому нам и нужно посмеяться.