Потому что это еще и моя сестра.
– Элинор л’Эстре? – неверяще переспросила Виола. – Она и Дениза Арсе – одно лицо?
– Зато какое! – Сестра герцога нарочито довольно поднесла руку к своему и правда весьма миловидному личику. Правда, при этом потеряла равновесие и чуть не упала с дерева, что заставило герцога нервно подпрыгнуть, а ее саму посильнее перехватить ветку. – И вы забыли упомянуть третью ипостась: графиня Ковентедж.
– Графиня Ковентедж должна сидеть в замке за вышиванием, а не лазать по деревьям в своем положении! – прорычал Дайон.
– За вышиванием?! – возмутилась Виола.
Зато Дениза ничего не ответила. Вместо этого надкушенное яблоко, метко брошенное с высоты, стукнуло герцога по темени, прежде чем, отскочив, упасть в траву.
– Оно было кислое, – с невинным видом пояснила бывшая шпионка.
Герцог лишь отмахнулся.
– Я знаю, что ты не сама придумала сюда прийти. И тот, кто тебя послал, ответит по всей строгости, – заверил он.
– Не беременную женщину, а агента, – парировала Дениза.
– Беременного агента, – не остался в долгу Дайон. – К тому же еще и бывшего.
– Он не виноват, – примирительно сказала графиня, начиная спускаться с дерева и старательно игнорируя то, как герцог прыгает вокруг ствола, пытаясь ее подстраховать. – Я сама вызвалась.
– С каких это пор ты сама вызываешься за мной шпионить? – без тени доверия пробурчал Дайон.
Дениза спустилась наконец на землю, и это позволило ему немного успокоиться.
– Я гуляла по замку… с пяльцами, – добавила она с насмешкой, – обдумывала наш с тобой разговор – и тут вижу Ферранта. У бедолаги лицо бледное, как у привидения. И при этом яркие красные пятна на щеках. Ну, слово за слово, он мне объяснил, что «этот самодур»… нет, как бы правильнее сформулировать… «его светлость изволила проявить тяжелый характер и не разрешила приставить к себе охранника на время пребывания в Мэйзон-Вилль».
– Я и в куда более опасные времена ходил за пределами замка без всякого сопровождения.
– Верно, но он-то об этом не знает! Одним словам, я сжалилась над беднягой и пообещала за тобой присмотреть. Так сказать, тряхнуть стариной.