— Во-во, — продолжал смеяться Юра. — Представляете себе стриптиз, когда на нем одни трусы и были? Ну вот, у девицы глаза на лоб, от такой неожиданности она под воду и ушла. Скорее всего, она там спрятаться просто пыталась. Ну, а я спас, раз нам такие задачи нарезали.
Близняшки хохотали звонко, да и мне было смешно. Один Герман грустил:"
"— Карина Петровна вообще приколов не понимает. В общем, меня обратно в прачечную отправили. Там, говорит, моя харизма не так разит случайных жертв. Это она ревнует, просто прямо сказать не может.
— Бе-едненький! — протянула Кристина сквозь смех. — Чувствую, после нашей практики Карина Петровна на пенсию будет проситься! Марк Александрович просто обязан засчитать ей эти два месяца в трудовой стаж как двести лет.
В клуб мы так и не съездили, а Карина Петровна не попросилась на пенсию.
Через пару дней я вылетела из комнаты, услышав шум за дверью. До завтрака оставалось еще полчаса, потому и заинтересовалась. Сразу же столкнулась в коридоре с Кристиной, которая что-то объясняла Мишелю с таким лицом, что мой интерес мгновенно перерос в тревогу:
— Мои десять минут назад позвонили, уже истерят, типа не туда увезли.
— Моя мать в больнице уже, но дальше приемника не прошла, — отозвался Мишель.
— Что случилось? — вклинилась я, нервничая все сильнее.
Кристина открыла рот, чтобы ответить, но почти сразу перевела взгляд мне за спину и спросила:
— Юр, можно с вами поехать?
— Нет, Кристин, — тот ответил сухо.
Теперь я разглядела и остальных — бледные какие-то, взвинченные.
— Что случилось? — теперь я спросила сразу у всех.
Мне объяснил Юра:
— У Марка Александровича инфаркт. Прогнозы… да никаких пока прогнозов.
И только тогда я разглядела Германа в дверном проеме. Просто одеревенела от его вида: посеревший, ничуть не напоминающий живого человека, не то что себя самого, смотрит на свою руку с ключами, застыв в этой точке. Юра тут же развернулся к нему:
— Нет-нет, я поведу, — он мягко подхватил Германа под локоть и снова обратился ко всем: — Ребята, я позвоню, как будут новости.
Все закивали, но что-то еще уточняли. И только я не могла оторвать взгляда от Германа. Передо мной стоял не он — не самоуверенный чурбан, которому море по колено. Передо мной был маленький сломанный мальчик, который никак не мог понять, что происходит.