Я сжалась. Вера сжалась. И, по всей видимости, сжались мы по совершенно противоположным причинам.
— Новенькие, что ли? — спросил громко и весело, выпуская нас из этих насильных полуобьятий, после чего я смогла дышать. — Не тушуемся, девочки! Вон там бухло, там танцы, а там грязные танцы. Правило одно — не скучать. Лично проверю! И если только заподозрю, то клянусь своим добрым именем, раздену, вываляю в смоле и перьях, чтобы другим дурной пример не показывали. Вы откуда вообще? Как зовут?
Вера на себя стала не похожа — она заметно порозовела, но тем не менее нашла в себе силы собраться и радостно ответить.
— Я Вера, а это моя двоюродная сестра — Ульяна!
Не представляю, какие эмоции она переживала в этот момент, наконец-то вступив в свой первый диалог с парнем ее мечты. Герман ей шикарно улыбнулся и подмигнул.
— Постараюсь запомнить, но не обещаю, слишком много новеньких, а у меня память уже под коньячком. На всякий случай буду звать вас рыженькая и… — он глянул на меня, — рыжая.
И он улетел вперед к очередной компании, которая сразу разразилась приветственными криками. Верочка смотрела ему в спину обалдевшей от счастья креветкой, а я соображала, почему это я рыжая. Шатенка я. Ну, может, на ярком солнце с легкой рыжиной, но в такое время суток об этом никто не должен догадаться. Вот Верочка, действительно, похожа на рыженькую куколку, тут Герман прав.
Было очень заметно именно его перемещение посреди толпы — и не только по белой рубашке, бросающейся в глаза издали. Все-таки Герман Керн обладает сумасшедшей харизмой: дело далеко не только в яркой внешности, он будто самый шумный, самый приветливый и знакомый всем. Последнему удивляться не приходилось — здесь явно собрались молодые люди примерно его окружения, потому он был хотя бы заочно известен всем. Но вряд ли он в этом кругу проявлял свои худшие качества и над кем-то открыто издевался, потому и отношение к нему перевешивалось к позитивному.
Я глянула на Верочку, чтобы оценить ее состояние, и подскочила на месте — сестры рядом уже не было. Ей хватило ума не тащить меня с собой в гущу веселья.