Этим он примерную расстановку сил и обозначил: он дает молчаливое одобрение на любые их действия, но эти безмозглые шакалы без главного организатора даже бездомного котенка затюкать не в состоянии. Так и будем перешвыриваться почти безболезненными уколами. У меня снова чувство самосохранения отошло на второй план, раз я тоже подалась вперед, впечаталась в него взглядом и заявила:
— Я рада, что ты хотя бы слово своему другу держишь. В шоке, что и у тебя нашлась хоть одна хорошая черта! Но притом не хочешь останавливать своих подхалимов.
В ответ он только бровями поиграл, поскольку Юра уже шел к нам с заставленным подносом. Но я и без объяснений поняла: ему плевать, что я о нем думаю, и он только ждет-не дождется, когда же и у него руки развяжутся.
Невнимательность Юры объяснилась чуть позже. Я почти сразу заметила, что он выглядит непривычно угрюмым и задумчивым. И, поприветствовав всех и даже не притронувшись к еде, почти траурно сообщил:
— Народ, в выходные едем в наш отель.
— Как-как? — я поразилась названию и едва не рассмеялась. — Это как «Грёзы», только «Слёзы»?
Мне ответил Герман, будто до сих пор мы с ним расслабленно болтали:
— Ты и об этом не знаешь? Один из судов как раз по поводу того, кто у кого стырил название.
— Я понял, — ответил ему Юра спокойно. — Но остальных все-таки прошу.
Все с радостью закивали. А Вера, получив его выжидательный взгляд и поняв, что ее тоже подразумевают, вообще расцвела. После чего Юра, конечно же, посмотрел на меня. Я пока только улыбнулась.
Не хотелось бы обсуждать при всех свои мысли, потому вечером вытянула Юру в аллею, чтобы все объяснить:
— Я не могу. Вот со всех сторон думаю и понимаю, что лучше не ехать. Если ты представишь меня родителям как свою девушку, то это очень обязывает.