Отчаянная борьба с желанием спрятать руки, увенчалась успехом.
— Почему одна? — идеально ровная, широкая бровь взлетела вверх. Хотелось треснуть по невозмутимой роже ложкой. Про любовницу друга самовлюблённый кретин конечно же знал. Как и все друзья, что продолжали ходить к ним в гости, смеялись в лицо, лопали фирменные пироги, называли лучшей в мире хозяйкой.
Глубокий вздох со счётом до десяти.
Только не разозлиться!
Маску хладнокровной суки не снимет долго, лучше пусть ненавидят, чем жалеют.
Постаралась изобразить скучающую домохозяйку в трусах в горошек.
— Кирилл улетел в командировку.
— Знаю!
Хватило ненадолго. Ася мгновенно поменялась в лице.
— Тогда зачем спрашиваешь? — наслаждается чувством участия в заговоре?
Он не спешил уходить. Без спроса выдвинул стул и уселся, сложив нога на ногу.
— Что делаешь в центре?
Вот и посидела в тишине. Не нужно было отказывать себе в желании заехать ложкой в идеальный лоб. Может, свалил бы, не донимал вопросами, не насиловал присутствием? Она проговорила, с трудом сдерживая раздражение:
— В центре внимания, вселенной, жопы, скандала? В центре чего?
Валерин фирменный взгляд выражал превосходство.
— Обожаю твой деревенский юмор.
Ася широко развела руками.
— Какой есть! — Она чуть наклонилась и тихо спросила, не желая, чтобы кто-то услышал: — Валера, с чего ты решил, что став корешем Кирилла, автоматически становишься моим другом?
Он словно не слышал её раздражения. Каменное лицо бога непонимания.
— Я знаю, почему ты злишься!
— Почему? — тяжёлый вздох вырвался из груди."
"— Выбрала не того мужика, а теперь жалеешь. Игнорировала мои намёки и с чем осталась?
Неприятная пустота в животе. На минуту зажмуриться и отпустить. Все осведомлены, что у Демарина любовница и молчали, считая её ничего не замечающей дурой.
— И с чем я осталась? — произнесла с вызовом. — Вера в родного человека – не порок. Как иначе жить на этом свете?
Нарцисс выдержал многозначительную паузу.
— Кирилл собрался жениться на другой женщине. Ты останешься одна!
Разговор приобретал интересный поворот. Ася, наученная горьким опытом, не послала Валеру лесом, а пыталась разговорить:
— Скажи ещё, что обобранная до трусов!
Она откинулась на спинку кресла, позабыв о еде.
Валера сверлил побледневшее лицо взглядом работорговца. Давно успел оценить её прелести, и сейчас примерял на себя. Будет ли рыжая оттенять его безупречность, или он потеряется на её ярком фоне.