На мой вопрос о Хараше она, посмеиваясь надо мной, ответила:
- Да, кто ж знает-то? Даже господину фон Байрону ничего не известно. В Большой Куш Хараш приехал два года назад. Аккурат перед тем, как Алмос стал мэром. Что там было, не ведаю, я сама-то только-только на работу устроилась, еще не понимала ничего толком, не знала никого, однако девицу, что секретарем служила в тот же день уволили. А Хараш на ее место сел. И, знаешь, - она нахмурилась, - мне кажется, его даже сам господин фон Байрон побаивался. А может и до сих пор побаивается.
- Ничего себе, - присвистнула я, - а вы ж Дилишей говорили, будто отец его помер, а братья из дома выгнали?
Тетка Лауша кивнула:"
"- Ага. Я сама лично слышала, как господин фон Байрон говорил господину Эррону... Это начальник департамента плотских увеселений, самый близкий друг нашего заместителя мэра... Что на счет Хараша пришло письмо от кого-то с самого верха. Мол, не мог отказать ему в трудоустройстве.
- Как интересно, - протянула я, - а как ты думаешь, как высоко тот самый верх, о котором говорил фон Байрон.
- Да, кто ж знает, - пожала плечами тетка Лауша, - но думаю, что из канцелярии Западного округа. Очень уж фон Байрон перед ними лебезит. Все готов сделать, лишь бы королевское финансирование получить. Потому и Хараша секретарем взял, хотя раньше на этой должности всегда девицы работали... Ну, сама понимаешь, для чего.
Я кивнула. Понимаю. У нас тоже когда-то было именно так. А то и есть. Вообще, удивительно, как сильно этот мир похож на тот, из которого пришла я.
Размышляя, я вернулась в архив. И закрыв за собой дверь, услышала негромкое и фальшивое пение. Где-то там в темных рядах прятался кто-то посторонний.
- Эй! - окрикнула я неизвестного, - кто там?
- Кто-кто, дед Пихто, - герцог Буркингемский, по обыкновению, был не особенно вежлив. - Кто кроме нас с тобой сюда ходит-то? - голос, звучащий из пустоты, стал ближе.
- Вы меня напугали, - призналась я. - я думала, что в архив кто-то вошел, пока меня не было. Кстати, а вы не знаете, почему на дверях в мэрии нет ни одного замка?
- Знаю! - гордо ответил голос. - Это я так захотел. Каждый человек должен иметь возможность войти в любую дверь, - провозгласил он торжественно, - если ты живешь честно, значит тебе нечего скрывать от товарищей!
Я вздохнула:
- Скрывать-то может быть и нечего.