Немного меньше стенозированы подколенные, а артерии голеней не больше, чем наполовину, то есть терпимо.
По сформировавшейся за четверть века работы привычке, я всегда начинаю с самого худшего и сложного. Тем более если учитывать, что на правую ногу он сильнее хромает, значит точно начинаем справа.
— Александр Петрович, давайте я теперь буду ловить? — предложил Жеребин.
— Готов? — спросил я на всякий случай. — Уверен?
— Понимаю, что это не легко, — улыбнулся он. — Но я готов.
— Хорошо, — кивнул я.
Константин Фёдорович рассчитывал ловить эмболы на уровне подколенной артерии, но я его оттуда прогнал. Я как раз с неё и собирался начинать и идти снизу вверх. Жеребин вздохнул, но взгляд был сосредоточенный и серьёзный, паники и сомнений я не увидел. Теперь ему придётся держать в поле зрения три артерии в нижней трети голени. Я начал медленно и планомерно уничтожать тонким пучком магической энергии массивные кальцинированные атеросклеротические бляшки, плавно продвигаясь вверх.
На обработку подколенной и бедренной артерий с одной стороны энергии у меня хватило тютелька в тютельку, но обошлось без зелёных кругов и падения в обморок. В ядре оставалась ровно четверть. Я улыбнулся и мысленно поблагодарил за помощь тот самый золотой амулет, который чуть не убил это тело, обитателем которого я теперь являюсь.
Это что же получается, надо сказать «спасибо, Саша, за бездумное обращение с опасными предметами»? Выходит, что так. И спасибо за молодое тренированное тело. Чтобы оно не теряло вид и тонус, я каждое утро делаю зарядку. Теоретически можно и тренажёрный зал найти, но тогда мне совсем жить будет некогда, да и не ставлю я себе целью стать атлетом, меня и так всё устраивает.
Жеребин видимо, как следует напрягся, вылавливая в берцовых артериях летящие мелкие частицы, образующиеся при распаде бляшек. Он был бледный, мокрый, но довольный собой.
— Ни одного не пропустил! — гордо заявил он, но на всякий случай просканировал мелкие артерии стопы и только после этого неуверенным шагом двинулся в сторону зоны отдыха.