Насколько я знаю, запись у меня на сегодня полная, а я, похоже, немного опоздаю, так что придётся попотеть, чтобы сильно не задерживать приём. Я почему-то был уверен, что Оксана Фёдоровна согласится поменять место работы, но маленький червячок где-то внутри источал сомнения. Возможно, придётся ещё поработать, чтобы убедить. Уверен, что она будет ценным сотрудником. Одно только упущение — я не проверил есть ли у неё ядро, а ведь вполне возможно. Как оказалось это не такая уж и редкость, у меня же работают два таких знахаря, значит и ещё есть.
Как я и предполагал, под дверью моей манипуляционной уже толпились. Не так, конечно, как у Оксаны Фёдоровны, но уже не три человека. Я всех поприветствовал, вошёл в кабинет и Света начала вызывать по одному.
Пациентов с атеросклерозом артерий нижних конечностей я сразу назначал на процедуру на среду после обеда, будем заниматься ими в паре с Жеребиным. Пару пациентов с опухолевыми процессами записал на приём в новый онкоцентр. Появилось ощущение, что я работаю, как доврачебный кабинет у нас в поликлинике, смотрю и распределяю.
— Саш, ты мне нужен, срочно! — выпалил он.
— А… — хотел я спросить про Рябошапкина, который теперь является его официальным напарником, но дядя Витя меня опередил.
— Он там занят по горло, а у моего пациента скоро нога отвалится, идём!
— Идём, — кивнул я и двинулся за ним.
На эмоциях дядя Витя даже не хромал, не помню, когда он в последний раз ходил так быстро, я еле поспевал.
— Уровень окклюзии уже выяснили? — спросил я.
— Бляшки распространены сверху до низу, но стеноз не фатальный, не больше, чем на две трети, — ответил Виктор Сергеевич.
— Ясно, я ловлю внизу, погнали, — сказал я и положил руку на голень непосредственно над голеностопным суставом.
Мне придётся контролировать сразу три артерии, очень надеюсь, что не пропущу куски тромба. Как самый худший вариант, сохранить хотя бы одну из трёх, тогда уже кровоток в стопе будет вполне терпимый, гангрены не будет, а потом уже восстановить остальные.