Надеюсь, вы понимаете, что сделать это немедленно было невозможно — требуется оформить соответствующие документы.
— Благодарю вас, ваше высочество! — не знаю, почему я снова предпочла этот отвратительно-официальный тон.
— Он будет волен поселиться в любой части Асландии, кроме Мериды. Простите, если вам покажется оскорбительным это ограничение — я пытался убедить его величество, что оно ни к чему.
— Всё в порядке, — заверила я. — Антуан и сам ни за что не захотел бы остаться в столице.
— А вы? — голос его высочества дрогнул.
— Я? — я опешила.
— Если вы любите его, то, наверно, предпочтете отправиться в провинцию вместе с ним, — Лэнс покраснел.
Похоже, они с бабушкой решили свести меня с ума!
— Я люблю Антуана??? То есть, я, конечно, люблю его — как друга, как брата… О, Лэнс, как ты мог такое подумать?
Я всё еще не могла подобрать подходящие слова и посчитала, что одно решительное действие лучше тысячи слов. Я подошла к мужу (о, как приятно сейчас было думать о нём именно так!), привстала на цыпочки и, закрыв глаза, поцеловала его.
Он ответил мне и, если бы мы находились в наших апартаментах во дворце, то, думаю, столь сладкий процесс нашего примирения затянулся бы надолго.
— Если ты еще хоть раз попробуешь сбежать от меня, моя месть будет страшной, — с улыбкой пообещал Лэнс.
Он прижимал меня к себе так крепко, что я слышала, как бьется его сердце. А он наверняка слышал, как бьется мое. Они бились в унисон.
Эпилог
Вероник так нервничала, что, чтобы привести ее в чувство, мне пришлось на нее прикрикнуть.
Полтора года назад его величество официально признал ее своей дочерью, и ее свадьба отмечалась с подобающим размахом. Хотя сами новобрачные, думаю, предпочли бы куда менее пышное торжество.
Она тоже выходила замуж по любви, и я надеялась, что они с герцогом де Клермоном будут счастливы.
Играл орган, и Вероник в сопровождении его величества шла к алтарю. А я вспоминала нашу с Лэнсом свадьбу. Даже не верилось, что с тех пор прошло уже два года. Муж посмотрел на меня, и я поняла, что он думает о том же самом.