Но вместе с тем в сердце моем появилась тревога — свадьба с его высочеством становилась неизбежной.
Когда я шла от кареты к парадным воротам малого дворца, я заметила мужчину, что метнулся в сторону от крыльца. На нем была неприметная одежда, а широкие поля шляпы почти полностью скрывали лицо. Он явно не хотел быть узнанным.
— Кто это был? — строго спросила я выбежавшего встречать меня лакея. — К кому приходил этот человек?
— Кто, ваша светлость? — наигранно удивился слуга. — Здесь никого не было. Должно быть, вам показалось.
При этом он густо покраснел, и я уже не сомневалась, что он говорит неправду. Тем более, что я и сама уже знала, кем был тот странный человек. Я почувствовала его еще не успевший раствориться в воздухе магический след.
Это был его высочество!
Глава тридцать девятая, в которой Марго пытается взять след
Не могу сказать, что это открытие обрадовало меня. Я знала, что наш с принцем брак будет не вполне настоящим, но я была уверена, что хотя бы внешние приличия будут соблюдены, и до нашего развода его высочество не позволит себе портить ни мою, ни свою репутацию.
Стремительно поднимаясь по лестнице, я кипела гневом. Да что Ана себе позволяет? Никакая любовь не дает ей права так со мной поступать. Я не была готова к тому, что мной не просто пренебрегут, но еще и станут насмехаться. А как еще можно было истолковать эти тайные свидания за моей спиной?
Я пыталась убедить себя, что ревность здесь вовсе не при чем. Что это — обычное самоуважение, каковым должна обладать каждая девушка.
Я влетела в покои сестры, намереваясь высказать Ане всё, что я о ней думаю. И застыла у порога, заметив одну из наших фрейлин, мирно дремавшую в кресле у окна.
Устраивать скандалы при посторонних — дурной тон. И потому я на цыпочках прошла через весь будуар и заглянула в спальню Анабель. Там тоже царил полумрак.
В свете догоравшей на прикроватном столике свечи я увидела Ану — она мирно спала, улыбаясь во сне. Притворялась ли она? Нет, вряд ли. И всё-таки я решила идти до конца.
Я подошла ко кровати и тронула сестру за плечо. Она открыла глаза, сонно заморгала.
— Марго, что случилось? Что-то с папенькой?
Волосы ее были растрепаны, на лице — ни следа румян. И когда она откинула одеяло, я увидела, что одета она была, как и положено — в ночную сорочку.
Нет, его высочество приходил не к ней. Я слишком хорошо знала свою сестру — она никогда не решилась бы предстать в таком виде перед объектом своего обожания.