Я оглянулась на темный замок, быстро сбежала по ступеням и припустила к приоткрытым воротам.
Редклиф Бенси
– Оуэн!
Редклиф смотрел на светящийся в темноте камень голософона и испытывал странное чувство. Казалось бы, он сделал то, что должен был сделать – уничтожил гверха и устранил опасность. Так почему же тревога, засевшая в груди, никуда не уходит?
– Милорд?
Голос стряпчего звучал настороженно. Чего не отнять у старика, так это его умения распознавать настроение хозяина.
– Узнай мне все про Александру Эйден.
– Но я ведь вам уже докладывал, милорд. Ей двадцать пять, не замужем, приехала из Уинтона.
– Чушь. Меня не интересуют эти басни. Я хочу, чтобы ты раскопал мне про нее все. Все, слышишь? Где родилась, кто ее родители, кто ее муж, где жила до переезда в Кранчестер. Ты меня понял, Оуэн?
– Да, милорд, – осторожно ответил старик.
– Действуй.
Редклиф погасил голософон и подошел к окну. Луна ярко освещала площадку перед домом, и тонкая женская фигурка, крадущаяся к воротам, была видна так отчетливо, что он мог пересчитать пуговицы на светло-синем жакете.
– Саймон, девушку у ворот видишь?
– Прикажете задержать, милорд?
– Нет. Ни во что не вмешивайся и не пытайся остановить. Просто проследи, куда пойдет. Если попытается покинуть город – останови и верни в замок. И докладывай мне обо всех ее передвижениях.
Редклиф прищурился, наблюдая, как беглянка проскальзывает в приоткрытую створку ворот и исчезает в темноте улицы.
– Слушаюсь, милорд, – ответил начальник караула, и Редклиф погасил голософон."
"Что ж, оставалось только ждать. Интересно, куда пойдет Александра Эйден? Неужели попытается вернуться в Кранчестер? Первый поезд туда отправится только утром, как и почтовые кареты. Грасс! Вот как чувствовал, что от этой Александры стоит ждать неприятностей. Какая нелегкая принесла ее в Уинтшир? Чего ей в своем захолустье не сиделось? Нет же, появилась в самом неподходящем месте в самое неподходящее время.
Редклиф устало потер переносицу. Достал из-за пазухи почерневший от крови нож и внимательно осмотрел лезвие. Он не ошибся. Гверх был из высших. Вон какие разводы на серебре остались.