– Какое право ты имела говорить Луису? То, что произошло в ту ночь, касалось только нас с тобой. За последствия должны были отвечать оба.
Она зажмурилась и покачала головой:
– Я знаю. Я не хотела говорить Луису…
– Почему нет? Потому что это был маленький грязный секрет, от которого ты собиралась избавиться по своему усмотрению?
– Нет! Боже мой, нет. Не извращай мои слова, Рамон. – Ее губы дрожали. Она открыла глаза и глубоко вдохнула.
Он сделал глубокий вдох:
– Я видел медицинские счета из частной клиники, которые оплачивал мой брат.
– О боже мой, – прошептала она.
– Тебе уже ничто не поможет, дорогая. Даже Бог.
Она пялилась на него широко раскрытыми глазами, а потом выглянула в окно. Увидев вертолет, она повернулась к Рамону лицом:
– Куда мы летим?
– На мою виллу в Сьенфуэгосе. Там нас ждут мои адвокаты.
На ее лице мелькнуло опасение.
– Я думала, мы вернемся в отель. Я должна лететь с тобой?
– Ты не хочешь знать, что тебе завещал твой так называемый лучший друг?
Она колебалась:
– Я хочу, но…
– Ты боишься за свою безопасность? – с издевкой спросил он.
Зуки прерывисто дышала.
– Меня беспокоит твое настроение. Я предпочитаю разговаривать с тобой, когда у тебя холодная голова.
– Единственное, что окончательно выведет меня из себя, – это ты, если ты задержишься в этом автомобиле еще на секунду. Выходи, Зуки. – Он дернул подбородком в сторону дверцы, которую для нее открыл его водитель. Стиснув зубы, Рамон наблюдал, как она медленно выходит.
Шагая по взлетно-посадочной полосе позади Зуки, он задавался вопросом, как будет сохранять хладнокровие в непосредственной близости от нее во время полета на вертолете. Больше всего ему хотелось вытрясти из нее ответы на вопросы.
Рамон почти обрадовался, когда его водитель помог Зуки сесть в вертолет. Он наблюдал, как она усаживается на дальнее сиденье и пристегивает ремень безопасности.
Усевшись рядом с ней, он пристегнул свой ремень безопасности и кивнул пилоту.
Во время полета оба молчали, но Рамон заметил, что Зуки по-прежнему дрожит.
Через двадцать пять минут они приземлились на специально построенной вертолетной площадке в южной части сада его виллы. Увидев несколько человек на краю площадки, Зуки вопросительно посмотрела на него, но ничего не сказала.
Рамон пожимал этим людям руки, обнимался с ними и выслушивал слова соболезнования. Все это время Зуки стояла рядом с ним и молчала, сжимая в руках сумочку.