В его голосе слышалось мрачное удовлетворение, и Зуки встревожилась. – Я бесконечно рад, что мне не придется до конца вечера разговаривать с твоим профилем.
– Неужели? – выпалила она и съежилась.
Уголок его полных губ приподнялся, хотя Зуки не заметила, чтобы Рамону было весело.
– Вопреки широко распространенному мнению, оказывается, что взгляд в упор не гарантирует понимания истинной природы собеседника, но я по-прежнему предпочитаю этот способ общения.
На этот раз она услышала в его тоне горечь и завуалированную ярость.
– Что-то не так? – рискнула спросить она. – Ты выглядишь взволнованным.
Его язвительный смех стал для нее неожиданностью.
– Я? – лениво спросил он.
Ее смущение сменилось злостью.
– Тебя забавляет моя нервозность? – спросила она.
Его темно-зеленые глаза оглядели ее лицо, потом он уставился на ее губы.
– Ты нервничаешь, мышка?
– Я хочу, чтобы вы оба перестали так меня называть, – резко ответила она. – Я не мышка.
Он прищурился:
– Ладно, я не буду таким предсказуемым, как мой брат.
– Почему бы не называть меня по имени?
По непонятной причине он сильнее напрягся. Успокоившись, он взглянул на нее пристальнее.
– Да, я думаю, что смогу называть тебя по имени, – хрипло сказал он. – Зуки.
Ее имя слетело с его губ и показалось Зуки чувственным фейерверком. Она уставилась на Рамона, пытаясь равномерно дышать и наблюдая, как его взгляд надолго задерживается на ее губах. Возможно, прошла целая минута. Может быть, пять. Шум в пабе стал тише, но она слышала размеренное дыхание Рамона и чувствовала под пальцами холодный напиток в бокале.
"– У тебя роман с моим братом? – мрачно и резко спросил он.
– Роман? – переспросила она, по-прежнему шокированная тем, что чувствует к Рамону. – Я не понимаю, что ты…
– Мне спросить откровеннее? Ты окручиваешь моего брата?
Она выдохнула от ужаса:
– Что?
– Не надо притворяться. Можешь ответить односложно: да или нет.
Она снова рассердилась:
– Я не знаю, что с тобой, но сегодня ты, очевидно, встал не с той ноги, поэтому…
Он тихо выругался по-испански.
– Избавь меня от упоминания о кроватях и о том, кто с какой ноги встал, дорогая.
Она нахмурилась:
– Ну, ты подтверждаешь мою точку зрения своим заявлением. Зачем же ты пришел праздновать день рождения своего брата, будучи в таком ужасном настроении?
Он поджал губы так, что они побелели, и раздул ноздри. Зуки напряглась от испуга, когда он врезал кулаком по столу.
– Потому что я держу данное мной слово.