Я немного напрягся, когда он лично вызвался учить ее давить на педали, хотя в штате персонала более чем достаточно. Знаю, что он проявляет подобный энтузиазм только в отношении тех девиц, с которыми не прочь продолжить знакомство. Намеков приятель не понял, пришлось сказать прямым текстом, чтобы отвалил. И по ответному взгляду я осознал, что совершил ошибку — приятель знаком с Санни.
«Она моя родственница», — пришлось солгать, на что тот, конечно, поддакнул, но при этом заговорщически подмигнул. Друзья никогда не сомневались, что моногамия мне не дастся без боя, делали ставки, как скоро под тяжелыми ударами верности и прочих прелестей семейной жизни я сдамся и брошусь во все тяжкие.
Ее пальцы с короткими красными ногтями сжимают подлокотники.
— Хочешь чего-нибудь? — спрашиваю.
Она вздрагивает.
— Нет, спасибо.
— Может, валерьянки?
— Нас точно не заметит кто-нибудь из твоих коллег или знакомых?
— Да какая разница?
И, увидев ее испуганный взгляд, добавляю:
— Мои летят другим рейсом.
— Тогда можно водки с тоником? Побольше водки, поменьше газировки.
Смеюсь. А может, не жалею.
Приятелю с автошколы я тебя, родная, не отдам, как, впрочем, и никому больше. А все почему? Потому что мне слишком сильно нравится видеть восторг в твоих глазах. Восторг от меня.
Сейчас объясню: мне никогда не нравилось был средним. Средним актером, не особо выдающимся спортсменом, посредственным писателем.
Она проводит со мной время не потому, что я сын звезды Дмитрия Вепря, могу пропихнуть на канал через связи или же несколько раз на ринге отправлял противников в нокаут (что было лет десять назад, но какое имеет значение давность строка для юной и мечтательной сеньориты?).