Я уже прусь от Вероники, а что потом будет? Еще немного, и начну ее обожать, вопрос встанет ребром — встречаться или отдать другому. Придется признаться. Интересно, каким образом? В какую-нибудь среду случайно ляпнуть между делом или преподнести весть торжественно?
Наберусь смелости и скажу вслух. Днем. При свете, чтобы лучше видеть, как гаснет восторг в ее глазах. От того, что ее мозг уже анализирует, взвешивает. Материнский инстинкт победит. В лучшем случае она спросит про альтернативные возможности, а я ничего конкретного сказать не смогу, потому что правда не знаю!
Не знаю я, блин! Это трудно.
Это то же самое, что основать семью на троих взрослых.
Мне нужно время, чтобы решиться, а даст ли она мне его, если нет никаких гарантий?
В итоге мы договоримся по-хорошему, что не стоит тратить время друг друга и доводить до самого больного. И останемся друзьями. Вот только дружить очень сложно, когда причина расставания в том, что ты бракован.
А когда ты доверяешь человеку свою самую щекотливую тайну, и получаешь в ответ приглашение в злополучную френдзону, хочется обнюхаться и лечь поспать на рельсы.
Она проснулась и одевается. Красивая, гибкая девочка. Совсем еще юная. Ей ведь не тридцать с чем-то, как Ксюше. Вероника в синих хлопковых трусиках и в черном топе без бретелек выходит ко мне на балкон, запрыгивает на угол бортика попой, я тут же подхожу вплотную, обнимаю ее за талию — этаж третий, упадет, не дай Боже, спросонья. Крепко держу ее одной рукой, продолжая курить.
— Достань еще одну мне, — прошу помощи.
В наказание приходится не больно цапнуть ее за плечо зубами. Девушка возмущенно ойкает, скорее, по привычке.
Пока я кусаюсь, Вероника долго выбирает одну из трех оставшихся сигарет, словно они чем- то отличаются, наконец, подносит к моему рту, по всей видимости, лучшую и чиркает зажигалкой.
— Блин, я поцарапала тебя, — шепчет сонная девица, рассматривая мои плечи.
— Не больно, — по-прежнему крепко обнимаю ее двумя руками, Вероника держит сигарету, по требованию подносит к моим губам, позволяя сделать затяжку.
— Я не о том, что не больно. Она заметит, — говорит мне.
— Похрен. Скорее родит — всем счастье будет.