Да, он ее не отпихивает и не грубит ей, но это было бы действительно странно и некрасиво с его стороны. Если он и касается ее, то исключительно такими жестами, которые мог бы позволить в отношении, например, кого-нибудь из нас. С заботой, но ни грамма лишнего.
И тем не менее, этого более чем достаточно, чтобы вновь почувствовать себя ходячей по ножам русалочкой. Я ревную его к прошлому и к иллюзорному настоящему. Ревную к этой кухне, на которой он знает, где что лежит. К шторам, которые он только что вешал. К каждой вещи, что не принадлежит мне.
Каждый раз, когда она к нему обращается, меня словно током прошибает, волосы на теле встают дыбом. И в какой-то момент начинает казаться, что она обо всем догадалась и решила испытать нас. В груди больно. Весь вечер тупая ноющая боль в районе сердца. Но уйти при этом нет никакой возможности, потому что понимаю — я должна их увидеть своими глазами. Понаблюдать, сделать выводы.
— Егор, а ты знаком с актерами сериалов, над которыми работаешь? — спрашивает Василиса будничным тоном, а сама пальцы сцепила и под стол спрятала.
— А как же, — отвечает он, разливая в очередной раз вино по бокалам. Ксюше — яблочный сок.
— А тебя с кем нужно познакомить? — спрашивает напрямую, глядя ей в глаза, от прямоты Василиса теряется, начинает заикаться. Мы улыбаемся. — Дай угадаю. Ласточкин? — кривится.
— Нет, с чего ты взял! Просто интересуюсь. Что, спросить нельзя? А… можешь? — с надеждой, густо покраснев при этом. Теперь мы смеемся в голос, вспоминая ее старое увлечение.
— Я ему ничего не говорила!
— Да конечно! — раздражается Василиса. — Ты вообще не умеешь держать язык за зубами!
— Я помочь тебе хотела, вот и все!
— Могу, но не советую, — прерывает их Егор.
Все смотрят на него в ожидании продолжения, он усмехается:
— Его постоянные депрессии задолбали всю команду, — качает головой, а затем обещает в следующий раз рассказать пару забавных случаев, жаль, сегодня ему пора бежать.
Девочки расстраиваются, потому что не терпится узнать, какой именно информацией он может поделиться. Начинают умолять остаться еще немного.
Мучительные двадцать минут позади, а по ощущениям — часов десять. Егор так и не садится за стол, стоит, облокотившись о столешницу.
Одет он в джинсы и рубашку, я стараюсь не пялиться на его руки и губы. На него всего. Мы расстались вчера вечером, и я жутко соскучилась по его объятиям. В мою сторону он практически не смотрит.