А что я, в общем-то, делаю? До появления Вероники мой вклад в наш брак можно было назвать ничтожным. Не за что, Ксюша. Теперь же игра в счастливую семью стоит тысяч спасибо, несмотря на то, что исходные обстоятельства не изменились.
Так что — да, пожалуйста. Я же обещал прикрывать тебя.
Затем она немного поплакала, признаваясь, что тяжело, устала и физически, и морально. Одиноко ей. И деваться некуда — к родителям не хочет, отец курит прямо на кухне и в туалете, что невыносимо. А маму к себе позвать нельзя, тогда ведь придется объяснять, почему любимый муж не ночует дома.
Ксюша выдыхается, какой-то нерв в боку защемило. Другими словами, роды — явление долгожданное не только для меня, но и для нее тоже.
Пообедали в ресторанчике, расположенном по пути, болтая о том о сем. Я был настолько голоден, что поначалу просто кивал — шутка ли, дело к вечеру, а мой организм лишился даже обещанного завтрака, спасибо Тренеру. Вторник, мать его — перекусить некогда!
А потом, сжав салфетку пальцами, Ксюша вздохнула и, взглянув мне в глаза, серьезно спросила, не надумал ли я возвращаться.
Сейчас Ксюша другая. Заметно, что она обожает своего малыша. Вероника права, ради ребенка женщина готова на удивительные вещи. Будем считать, что ей помогли эти месяцы передышки и подготовки.
Освещение в ресторанчике довольно невнятное, к тому же мы сидим практически в углу, где нет окон, а ближайшее загораживают тяжелые шторы, поэтому Ксюша, убедившись, что никто из персонала на нас не смотрит, быстро опускает лямку платья и быстро показывает свою полную грудь, по которой сегодня утром поползли белые растяжки, отчего Маленькая Санни рыдала час в одиночестве.