Я ж не знала, что Санни Егору про транса ничего не сказал, — как Озерский приехал за друга просить, так и ляпнула ему, не подумав. А у того глаза по пять рублей, и как давай хохотать, прямо как мы с тобой сейчас, — Леся вздыхает. — Нехорошо как- то получилось. Вообще, если уж совсем начистоту, то не думаю, что там был полноценный половой акт. По крайней мере, никогда ничего гейского в Санни не замечала; на сиськи он, конечно, падок, в это поверить можно. Но и Егор клянется всем на свете, что там не Колькина вина, а химии, которую Тренер всем подмешал.
Я обнимаю ее за плечи, и она утыкается лицом мне в шею. Больше мы не смеемся.
— Понять и простить, — вздыхаю. — Он ведь не наркоман?
— Спортсмен он, на одной гречке живет и курице вареной. Задолбал со своим правильным питанием. Не курит, пьет редко, только если с Озером.
— Леся, правда, это же несерьезно. Чувак проснулся на одной кровати с трансом, да он сам себя загнобит. Ему нужна помощь. Психологическая! Тем более, им друг и правда какую-то фигню подмешал.
— Может, и прощу. Но завтра в ЗАГС мы не идем, будет фарсовая церемония на природе, потом ресторан, отыграем свои роли. А потом спокойно разъедемся. Думала, ремонт успеем доделать к свадьбе, а теперь все так и лежит. Руки не поднимаются.
— Ты уверена?
— Не хочу срывать свадьбу, слишком много шума будет. Да и деньги поздно возвращать, и так и так потеряем. Хоть повеселимся. Разойдемся по-тихому, да и все.
— Или распишетесь точно так же тайком, и будет у вас две даты для отмечаний.
— Не знаю, не могу я его простить. Слишком сильно обидел. Я ему говорю — ты представь, что я бы вот так проснулась не пойми с кем и пришла бы извиняться?!
— А он?
— Плачет. Лось такой, а не может сдержать эмоции.
— Разумеется, я никому не скажу. Более того, буду очень за вас болеть. И держать кулачки.
— А на свадьбу приходи. Ксюши не будет. Она в роддом уже легла, врачи наблюдают, срок в эти выходные.
— Ясно. Хорошо, я приду. А сейчас давай попрощаемся, мне пора ехать, завтра на работу вставать рано. Боюсь, проснусь пьяной.