Черт, я проснулся в шесть утра от того, что понял — подыхаю! Залпом выпил два сырых яйца и сожрал пучок сельдерея!
— Кого?! — громко хохочет Илья. — Сельдерея? Это такая фиговина зеленая?
— Да, блин, зеленая! Сгрыз его, как чертов кролик, еще и пальцы облизал, пока ждал, когда раскалится сковородка для яичницы.
Он пополам складывается от смеха, пока я вытираю полотенцем шею.
— Откуда он у тебя вообще взялся?
— Димас забыл пакет с продуктами, я уже неделю их подъедаю в студии.
— А, ты в студии ночевал? Я думал, Ксюха снова у родителей, не кормит тебя.
— Не, Ксюха готовит, как шеф-повар, играет в домохозяйку с таким рвением, что мне иногда страшно. Она молодец, чувствую, мальчик никогда не женится, с такой-то мамашкой! Будет требовать от жены невозможное.
— Вы имя еще не придумали?
— Нет, решили с этим не торопиться.
— Слушай, Егор, — его голос становит тише, его почти не слышно за ударами и пыхтением парней, занимающихся поблизости, — ты же сегодня будешь у меня вечером? Я на тебя рассчитываю.
— Нет, дела.
— Ну смотри, если что — приезжай. Сауна, пиво… — он прослеживает мой взгляд, упирающийся в красотку на беговой дорожке, — девочки — всё в плане у дядюшки Илюши. Санникова точно не будет, никто не узнает, — подмигивает он мне. Коля ""Санни"" Санников — это мой друг и брат Ксюши по совместительству. Раньше на развратных вечеринках у тренера мы зависали вместе, пока я не женился на его сестре, разумеется. Теперь о подобном не может идти и речи, хотя Илья по-прежнему упорно зовет меня второй год подряд.
— Все, я в душ.
— Ага: давай, торопись массажировать ножки своей королеве, — бросает он мне вслед обиженно, через шаг резко разворачиваюсь и с вызовом показываю ему сразу два средних пальца. Он смеется, я тоже криво улыбаюсь.
— Егор! — гаркает через весь зал, когда уже подхожу к раздевалке. Нехотя оборачиваюсь ""ну что еще?"". — Потерянный для друзей каблук, надумаешь — ток позвони. Без тебя не то.
* * *"
"Ксюша встречает у порога. Крошка моя уперла руки в бока, смотрит строго, не испытывать вину под пристальным взглядом этих серых глаз невозможно, но каким-то чудесным образом все же умудряюсь.