Но такие доверчивые. Понимаю, что пойдет за мной хоть на край света. Отчетливо это понимаю. Любит меня. Сильно любит. Пыталась изменить и помирает сейчас. Моя потому что. — Егор, я…сожгла мосты
— Я доберусь вплавь, — целую ее. С языком, чувственно, чтобы забыла все предыдущие поцелуи до единого. А после: — Расслабься немножечко. Все, это я. Я с тобой. Теперь тебя трахать буду только я.
— Обещаешь? — она действительно расслабляется, и мне кое-как удается проникнуть в нее до упора, растягивая как девственницу.
— Да. Но еще одна подобная выходка — и убью суку.
— Суку? — она улыбается. Наконец-то признаки жизни.
— Ага, суку. Нах*р убью.
Она охотно кивает, на все готова, впивается пальцами в мои руки. А следом я срываюсь на быстрые ритмичные движения, и через минуту внутри нее уже совсем не сухо.
Секс длится недолго, волна удовольствия накрывает с головой, и я не вижу ни единой причины сдерживаться.
— Ты кончишь — в следующий раз. В этот — не заслужила, — говорю ей, запыхавшись.
— Все, писец закончился, выдыхаем. А еще… может, не вовремя, — а я все еще в ней, и это чертовски приятно. — Но мне не терпится. Ты узнаешь первой. Девяносто процентов того, что я продал «Ягненка», — улыбаюсь, ничего не могу поделать. Потому что новость, и правда, убойная. — Помнишь, я тебе говорил про режиссера, которому Регинкин коллега подкинул синопсис? Ему нужен оскароносник, и он ищет что-то такое… малобюджетное, но шокирующее.
— Главный… эм-м?
— Боюсь, что да.
— С ума сойти, какие новости! — наконец-то она снова улыбается. Глаза блестят от восторга. Щеки розовеют. Фух, откачали. Прижимаю ее к себе, поглаживаю по волосам. — Я больше никогда… ни за что на свете…
— Да понял уже.
Привет, блог.
Благодаря тому, что на прошлый Новый год мы с Ксюшей планировали лететь к Регине в гости, у вашего покорного слуги в наличии имеется открытая виза США. И нет ни единой причины, чтобы ею не воспользоваться. Боюсь, правда, сглазить. Рассказываю шепотом, сделаю шрифт в блоге помельче.
Забронировать билеты труда не составило, до Рождества достаточно много времени, пока не успел наступить ажиотаж.