Мне казалось, что только лишь Ксюша, одна в целом мире, способна сделать так, чтобы я захотел прилетать в гнездо ежедневно, пусть даже там щебечут непохожие на меня птенцы.
Черт, ну и хрень я себе навыдумывал, будучи влюбленным идиотом, да? Самому сейчас смешно! Права Тереза, я как что придумаю, то примитивно, наивно и пресно. Каждый новый сезон — хуже предыдущего. И книжка моя — полный отстой.
Ксюша светится от счастья впервые за долгое время. После нашего скандала по теме форума она изменилась, стала тише.
Но ребенок не мой, а жена моя — шлюха. И сегодняшняя фотосессия — бутафорская и постановочная, как мой идиотский сериал, который ненавижу, но над которым вынужден работать, чтобы позволить себе жизнь, которую веду и которая меня убивает.
— Все хорошо? — шепчет Ксюша. Смотрит снизу вверх доверчиво и преданно.
Мальчик затих, и я убираю руку с ее живота. Я не знаю, как мне поступить. Я бы мог сказать правду сейчас вслух, но тогда мы больше никогда не соберемся вот так вместе.
Репортер с фотографом долго благодарят за поздний завтрак и, наконец, сваливают. Наши отцы играют в шахматы, мамы увели Ксюшу и Лесю на кухню и сплетничают.
Сейчас признаваться не время. Слишком много невинной крови прольется, а мальчик не виноват, ему нужно продолжать спокойно развиваться и тренировать ножки. Врач сказал, что очень многое зависит от состояния и здоровья матери. Я не могу иметь своих детей, но я не стану давить птенцов тех, кто на это способен.
Взглянув на жену, я набираю сообщение кокаиновому тренеру: «есть че?» — «обижаешь. Запасайся сельдереем, брателло. Улетим дальше Марса». Минуту думаю, а затем пишу: «передумал». Следом сбрасываю подряд пять звонков дилера. Злится на меня. Лучше уж я поеду гипнотизировать свою порочную соседку с балкона напротив, любуясь длинными, аж до задницы, черными, как ночь на юге, волосами.