Мне было интересно, что это здесь значит, но священник напоследок прочитал объясняющую все молитву: «Примем же хлеб медовый и вино как знак того, что не оставит нас Господь, пока будем мы усердие проявлять, дабы росло зерно и зрел виноград». Хорошая концепция, одобрила я. Поощряет труд.
И потекли монастырские будни. На следующий день на утренней службе я снова встретилась с ее величеством, и — господь, воистину в доме твоем благодать! — она выглядела такой счастливой! Сестры назначили нам послушание: работать в теплицах.
Да, здесь работали все, невзирая на титулы. Мы до самого обеда обрезали тонкие веточки лекарственных трав, и София пела клейдарские псалмы, а у меня от природы не было ни слуха, ни голоса, но зато в теле Маризы оба таланта отыскались очень кстати. Обедали мы с сестрами, а ближе к вечеру явился суровый молодой монах-доктор, и пришел-то он на свою беду…
Где-то я, конечно, брату Августину была благодарна. То ли у них было не принято скрывать информацию, то ли брат просто был порядочное трепло, когда не требовалось строить из себя кардинальского опричника.
— Кипятите воду, брат, прежде чем добавить ее в зелья. — Почему я не училась консервации? Как бы мне это сейчас помогло! — И склянки, в которых льете зелья, ошпаривайте кипятком. — Или не просто ошпаривайте, а… черт, как стерилизуют банки? Ладно, пусть пока так.
Давно уже прозвонили к ужину, а брат Дамиан все внимал. И я подумала, что на суде он будет гвоздем программы. Особенно маска была хороша. Конечно, как все предприниматели, я не могла обойти стороной неожиданный источник дохода и поставляла «дизайнерский вариант» исправно что из Китая, что из именитейших европейских домов моды.
Я рассказала, как осматривать пациентов. Не то чтобы я была, конечно, врачом, но я регулярно проходила диспансеризацию. Я рассказала про инфекционные отделения, про то, как распознать у человека инсульт.