Тщетно.
– Говори!
Очередной рык заставил Сесилию еще сильнее побледнеть. Она бы сказала, если бы ее отпустили и позволили хотя бы немного отдышаться! Перед глазами в фееричном хороводе задергались черные мошки.
Видимо, что-то произошло с ее лицом, потому что захват резко оборвался. Мужчина, нецензурно выругавшись, сделал несколько шагов назад, но не отошел далеко, оставив между ними минимальное расстояние и продолжая нависать над ней своей поистине огромной фигурой.
Как только давление на горло исчезло, Сесилия хрипло выдохнула воздух, а потом жадно принялась хватать его пересохшими губами.
С него станется.
С губ мужчины сорвался рык, заставивший Сесилию резко распахнуть глаза и вспомнить, зачем она пожаловала в логово зверя. Другой ассоциации с хозяином дома у нее пока не находилось.
Сесилии даже не удалось рассмотреть интерьер спальни и почувствовать себя оскорбленной тем, что ее принимают именно тут. Успела лишь заметить, что господин Алекс Бардок пребывает в наисквернейшем расположении духа. Да и пустой фужер подтвердил ее наихудшие опасения. Мало того, что ей в принципе придется с ним общаться, так еще у него и разум будет затуманен спиртным. Веселенькая перспектива, ничего не скажешь.
Алекс Бардок смотрел на нее с плохо скрываемой яростью. Он даже не пытался взять себя в руки и создать видимость благовоспитанности. Не удосужился.
Что ж, значит, на то есть причина.
Сесилия, сделав последний глубокий вздох, тихо произнесла, чувствуя, как горло неприятно першит:
– Медальон мне дала Вивьен.
Говорить было больно, все-таки он чрезмерно сильно сдавил ей горло. Да и присесть она бы не отказалась. От страха у нее подкашивались ноги, тело отказывалось слушаться. Казалось, разом онемели все чресла, перестав ей служить.
Реакция мужчины была неоднозначной. Он повел головой, выражая крайнюю степень недовольства, но агрессию больше не проявлял. И на том спасибо.