По его раздраженному выражению лица можно было смело продолжить: «Давай, говори, зачем пришла и проваливай. Пока я окончательно не вышел из себя и снова не взял тебя за горло»."
"Сесилия, чтобы хоть как-то скрыть все нарастающую нервозность, осторожно нагнулась, при этом проконтролировав, чтобы полы шубки не распахнулись, и подняла ридикюль. С ним в руках как-то понадежнее. В небольшой женской сумочке порой умещалось поразительно много полезных вещей. Например, револьвер.
– Очень жаль, что вы настроены ко мне недружелюбно.
Почему-то она не удивилась, когда этот мерзавец – другого понятия в отношении него у нее не складывалось, и оттого ситуация обрисовывалась все более темными тонами – откинул голову назад и расхохотался. Причем расхохотался не наигранно, а искренне. Его смех неприятно резанул по и без того натянутым нервам Сесилии.
И на самом деле. Как только Бардок оборвал смех, она могла отметить, что черты его лица перестали выглядеть угрожающими. Правда, и дружелюбности в них не прибавилось. Уже лучше.
– С просьбой? Вы? – Цинизма в его голосе не убавилось.
Сесилия кивнула.
– Да, именно так.
Пришлось со стыдом признаться самой себе, что она намеренно оттягивает озвучивание просьбы.
Бардок усмехнулся и взмахнул рукой.
– Признаюсь, вам удалось меня удивить, лесса. Даже заинтриговать. Давайте валяйте, озвучивайте вашу просьбу.
Вот и все.
Секундная заминка.
И Сесилия, набрав в грудь побольше воздуха, выпалила:
– Вы мне нужны в качестве Смотрящего.
Глава 3
Сесилия осталась жива.
Невероятно, но из особняка Алекса Бардока она ушла на своих ногах, нетронутой.
Лишь когда Сесилия села на мягкое бархатное сиденье коляски и приказала возничему трогать, ее забила крупная нервная дрожь. Холод обрушился молниеносно, и девушка знала, что он шел изнутри. Преодолевая расстояние от крыльца особняка до коляски, Сесилия не успела замерзнуть. Тут другое, нервное.