— Я сказал — сними, — прошипел Сверр и рванул ткань, разрывая материал, который «выдерживает нагрузку в двести килограммов», как утверждает классификатор. Ильх разодрал его, словно папиросную бумагу. Еще миг, и я стою перед ним в нижнем белье — дрожащая, испуганная. Или ждущая? Музыка все еще звучит, сплетаясь с дыханием, стуком сердца, стоном? Неужели он срывается с моих губ?
— Убери остальное… — шепчет ильх. — Повернись спиной…
Я послушно поворачиваюсь и… замираю.
Черт, что я творю? Что происходит?
— Покорись, Лив… Сейчас! — ильх приказывает, его голосу невозможно противиться.
— Нет, — звуки падают камнями.
— Что? — он не поворачивает меня, а обходит, поднимает голову, держит пальцами подбородок. — Я хочу тебя. Не противься.
— Нет.
В моей голове слабо ворочаются какие-то мысли. Об экспедиции, об Академии Прогресса, об ученом по имени Оливия Орвей. Кто это? Я почти не помню. Я женщина. Я самка, сходящая с ума от желания…"
"— Нет… — прошептала так, словно от этого зависела моя жизнь.
— Ты. Отказываешь. Мне? — В голосе ильха ярость. И изумление. И огонь, что уже не ласкает, а жжет.
— Я отказываю. Я не хочу. Уходи. Или я… закричу.
Все это глупо, странно и болезненно. В их напитке точно что-то было, потому что я дышу загнанной лошадью. А внизу живота все горит и тянет от желания. И осознание этого почти сбивает с ног. Я хочу этого ильха. Так, как никогда и никого не хотела. Так, что сейчас сдохну, если не почувствую его.
Воспоминание делает желание чуть глуше, и я хватаюсь за родной и любимый образ, как за спасательный круг. Сережа — вечно лохматый и улыбающийся. Или строгий и серьезный. Или смущенный. Испуганный. Злой. Какой угодно. Надо думать о нем, а не о бронзовом теле, что вжимается в меня. Не о руках, что поглаживают мои ягодицы хозяйским, собственническим жестом.
Ильх отстранился, сдернул с бедер свою повязку и прижался ко мне. Я прикусила изнутри щеку, чтобы не застонать от горячего желания. Внутри словно кипятком плеснули.
— Ты необычная, — его голос глухой и удивленный. — Сопротивляешься… Встань на колени, Оливия Орвей.
— Да пошел ты…
Я сжимаю кулаки, трясу головой, пытаясь избавиться от дурмана, которым меня окружили. Надо закричать. Позвать Юргаса.