Провёл языком по зубам, задумавшись.
Дать ей ещё немного времени?
Нет...
И, как только он шагнул вперёд, намереваясь подняться на третий этаж, над головой послышался знакомый и охренительно приятный голос:
— Ты же понимаешь, что это преследование?
Пусть даже с каплей яда, но ему и это доставляло удовольствие.
Преследование? Он даже не думал об этом.
— Как тебе будет угодно, — ответил Даниэле тем же тоном.
— Ты знаешь, что такое запрет на приближение, Гордеев? — остановилась за пару ступеней от него.
"— Боюсь тебя разочаровать, Ксенакис, — машинально протянул к ней руку, предлагая свою помощь. Как по-джентльменски... — но в нашем законодательстве таковой не предусмотрен.
...
Даниэла недоверчиво посмотрела на его ладонь. Фыркнула, игнорируя ту, и спустилась окончательно. Поравнялась с Егором и с досадой осознала, что ей вновь приходится задирать голову. Она ненавидела это. Ненавидела, когда он взирал на неё сверху вниз. Буквально давил как козявку.
— Третий номер. Забыла?
— Так ты меня встретить решил? Или просто боишься, что сбегу?
— И то, и другое. Бегать, знаешь ли, тоже надоедает, — парень сдвинулся в сторону, позволяя Даниэле пройти и при этом не задеть его.
— Тебя никто не заставляет это делать. Это твой выбор.
Отчеканила Муха, обходя его. Окинула его осуждающим взглядом, надеясь хоть как-то пронять этого бездушного, но...
Не тот случай, кажется.
Горделиво задрала свой носик и, проплыв мимо него, оказалась возле двери с третьим номером. Сама не понимала, откуда в ней эта смелость, но принятие ситуации помогло ей держаться на плаву. Помогло унять нервозность и дрожь в голосе. Она не могла сказать, что привыкла к тому, что между ними происходит, но накручивать себя и доводить до очередного срыва совсем не хотелось.
Девушка опустила пальцы на рукоять и, нажав на ту, несмело толкнула дверь. Вся подобралась в тот момент, когда её нога переступала порог его временной обители.
— Не трогай меня, — процедила, ускоряясь и увеличивая между ними расстояние.
— Тебе не кажется, что уже поздновато для таких заявлений?
Её тошнило от его сарказма. Было противно от ситуации в целом и даже от самой себя.